— Не переживай, мне не нужно утешение, я, правда, собираюсь вернуться домой.
— Мы можем вернуться вместе.
— Не можем. Не обманывай себя.
— Я знаю, я был неправ, — он застыл, отпустив ее руку. Темна укрыла их с головой, черты лица Доменика исказились из-за слабого света масляных ламп, висящих вдалеке. Бледное лицо казалось печальной маской. — Я никогда не хотел отказываться от тебя, но я не смог. Мать пообещала уничтожить твою семью, если я еще раз увижусь с тобой. Вначале я думал, что смогу забыть тебя, думал, что все пройдет, но я скучал… и я пришел к тебе в дом, я умолял тебя бежать, это я, Мира, мне очень жаль… Я был наивен и беспечен и не понимал, как далеко она может зайти...
Все же Аманда сдержала слово — семья Миранды оказалась уничтожена, она потеряла отца, семейное состояние и осталась совершенно одна наедине со злобой и ненавистью, которая сжирала ее изнутри, невозможностью поставить финальную точку. Она терзала ее долгие годы, пока однажды на ее пороге не появился лорд Без имени и не растревожил старые раны. Теперь же она понимала, что все прошло. Больше не болит. Даже глядя в глаза Доменика, они не казались ей вселенной, ноги не сделались ватными, и голова не кружилась от счастья. Она не испытывала ничего кроме ощущения вечерней прохлады на открытых участках кожи. Раньше она мечтала услышать подобные слова, признание, что это Доменик превратил ее жизнь в ад, но она уже давно перестала врать себе в этом вопросе. Ад — это удел каждого, и им чаще всего наслаждаются в одиночестве.
— Я столько всего хотела тебе сказать, а теперь понимаю, что внутри меня пусто. Мне жаль, Доменик, — она выдохнула. — Я приняла то решение сама, ты не вынуждал меня бежать или… — еще один вздох. — Я сама выбрала это, хоть и знала, что твоя мать не любит пустых угроз. Мы сделали свой выбор и не стоит играть роль благородного рыцаря мы больше ничем не обязаны друг другу. Я знаю на что иду и знаю, что меня ждет — это мой выбор.
Доменик из своего ада так и не выбрался. Миранда понимала, что пройдет еще не один год, прежде чем он не осознает, что он не обязан защищать ее или пытаться загладить вину от боли, которую нанесла его семья. Она сама решила с ним бежать прекрасно зная, на что способна его мать, это она решила не отталкивать его в ту ночь, когда до тайной свадьбы их отделяли всего какие-то десять часов. Она хотела верить, что Доменик смог забыть ее, что утешился с другой, что возненавидел всей душой, пока он пытался защищать ее как мог.
— Я все еще люблю тебя, Мира. Для меня ты нисколько не изменилась…
Миранда заметила вдалеке движение, это четвертый принц в сопровождение слуги возвращался. Она узнала его по белому камзолу, что белел в темноте и парадную ленту, Баронесса Эрей на секунду прикрыла глаза, в голове проскользнула шальная мысль, что если сделать шаг навстречу и поцеловать Доменика на глазах у Райана?
Это так легко заставить его ненавидеть ее сейчас. Разбить сердце им обоим и навсегда покончить с маскарадом. Стоит только подождать, пока он подойдет чуть ближе, чтобы застигнуть их врасплох.
Так легко, что она невольно улыбнулась, а затем покачала головой.
— Ты любишь память о нас, Доменик, но меня ты больше не знаешь, а я не знаю тебя. Мы оба повзрослели, представляешь, повзрослели настолько, чтобы каждый может простить себя.
Миранда сделала шаг вперед. Сейчас.
Она твердо решила сказать «прощай», чего бы ей это ни стоило.
Сердце отмерило пять быстрых ударов, воздух покинул легкие, казалось, она сейчас задохнётся и сойдет с ума. Сердце откажет, грудь больше никогда не наполнится воздухом…
Еще один шаг.
В сторону.
Она не смогла, скользнула мимо Дэльверо, навстречу Райану.
Быстрой, легкой походкой, едва ли не бегом, так хотелось скорее прижаться к нему, ощутить какая ткань камзола на ощупь, каблуки заскрипели по дорожке, нижние юбки зашуршали им в тон, Райан раскрыл объятья навстречу ей, и она практически врезалась в него. Синие глаза казались темными под покровом подобравшейся ночи, но даже ночь ничего не могла поделать с тем, что ей хотелось провалиться в водоворот, остаться в нем навсегда и молиться лишь о том, что завтрашний день не наступит никогда.
Возможно, она сглупила.
Они стояли так с минуту в темноте, пока Райан не дотронулся пальцами до ее подбородка и не наклонившись ниже, шепнув на ухо:
— Если ты пыталась заставить меня ревновать, то глупо сразу же бежать в мои объятья, после того как чуть не поцеловала другого, но если не меня… то Доменик ушел.
Хотелось закричать, что дело не в нем, но она могла лишь улыбнуться и пожать плечами: думай, что хочешь. После и вовсе расхотелось говорить, во второй рук Райан держал бутылку с вином и два бокала — походный набор джентльмена, который служил обещанием, что скоро все закончится. Бутылку он держал крепко, а по губам скользила горькая усмешка.