Это будет означать частичный проигрыш, и полный, если он решит избавиться от баронессы Эрей. В том, что она не дойдет до конца этого Отбора Миранда не испытывала сомнений, этого и не требовалось, ее задача пропихнуть как можно вперед ту, что сейчас шла к ней на встречу в сопровождении и еще пары человек. Мэджи Слэйтор выглядела взволнованной и чересчур хорошенькой с уложенными в волну медными волосами, в своем голубом платье, лишь подчеркивающем ее юность и прочие прелести. Она неожиданно просияла еще больше и прибавила шаг.
— Баронесса Эрей? Отец, это баронесса Эрей, она также представляет Черные земли.
Конечно, куда же без него. Примерный отец семейства, он остановился за спиной дочери, выше ее на целую голову, с такими же медными волосами, на этот раз уложенными в тугой хвост, в темном камзоле с парадными золотыми эполетами. Нужно отдать ему должное, он словно видел Миранду в первый раз, его губы едва заметно округлились, затем он прохладно сообщил, что рад видеть представительницу своей провинции и положил тяжелую ладонь дочери на плечо. Мэджи тут же заметно скисла.
Прощание вышло скомканным, Мэджи пролепетала нечто невнятное, и она со своими спутниками удалились.
— Видела, как он вцепился ей в плечо стоило ей только заговорить с тобой? — Кэсси хмыкнула.
Улыбка проскользнула по губам Торговки секретами:
— Не удивительно, он считает ее своей собственностью, только потому, что она его плоть и кровь.
— А бедная девочка просто хотела пообщаться со своей землячкой, наверняка ей одиноко в этом гадюшнике, в отличие от ее папаши, он то здесь как рыба в воде.
Помощница тряхнула золотистой копной волос уложенные в тугие кудри, что подскочили в такт движению.
Миранда не могла не согласиться с этим.
— Кэсси, — она сняла сумку с бесценным содержимым и протянула помощнице. — Отнеси это Паркеру, нехорошо носить столь важные документы с собой.
— Не планируешь вернуться в апартаменты?
— Я уже готова к вечеру, а отвечать на вопросы, раньше, чем у меня будут все ответы не в моих правилах.
— Мы работаем в команде, Мира, ты сама нас всегда учила этому.
— Ничего не изменилось.
— Изменилось, мне пришлось оставить тебя в пустыне из-за этого рогатого черта, а когда я добралась до замка ты уже оказалась вовлечена в какие-то неприятности, о которых не хочешь говорить нам, а вместо этого просишь отвести тебя к…
— Это не неприятности, это все тот же рогатый черт.
Кэсси сжала тонкий ремешок сумки, что повис у нее в руках.
— А причем здесь…? — впрочем, она быстро замолчала и устремилась в сторону апартаментов. — Я вернусь и буду держаться рядом, на всякий случай…
Остаток времени до начала бала прошел на удивление спокойно, Миранда провела его на балконе, с которого еще несколько часов назад наблюдала за Домеником Дэльверо. Пара часов, а в ее сознание — целая вечность. Она даже успела позабыть о его существование и столь близком присутствии. Они снова будут на одном вечере, покажется ли он ей столь же хорош, как и в первый раз?
На этот вопрос ей не дал ответить распорядитель Пьер Хаскьер, который неизвестно как нашел ее. Оказалось, что он потратил на это уже значительное время, ей немедленно следовало прибывать во вторую гостиную, где собрали всех невест.
Их выстроили в две линии, плечом к плечу, словно солдат на параде, или, лучше сказать, как солдат, что после приказа командира ринуться друг на друга в попытке уничтожить. Большинство смотрело прямо перед собой, без страха, в уме уже просчитав «удары руками и ногами», находились и те, кто предпочитал опустить взгляд, словно синий узор на ковре — лучшее, что они когда-либо видели, так вот они легкая добыча для первых. Миранда не смотрела прямо перед собой, ее не волновал узор ковра, ей хватило и трех секунд, чтобы понять, что на фоне розовых, голубых и лиловых кринолинов нарядов ее платье выделяется, но не столь сильно. Были и те, кто сумел ее переплюнуть в этом вопросе: золотое платье с павлиньими перьями худосочной брюнетки, имени которой Миранда пока не знала, белое, словно у невесты с длинным шлейфом, герцогини Уорской, наследницы Заиндевевших земель, — крохотного графства на самом севере, и еще одна — хоть и в нежно-розовом, но расшитым цветами и с неуместной шляпой с необъятными полями. Платья, конечно, волновали уже давно не в первую очередь, все свое внимание она сосредоточила на портрете принца, что висел как раз на стене напротив. Красив, с ангельским ликом, неуместной ухмылкой, что явно не сочеталась с его милой маской… этой ухмылке подходила другая — рогатого фавна.