— Боронесса Эрей, вам не кажется, что вы заигрались? — Мартиша Тронвэльд сутулилась, рост мешал ей чувствовать себя уверено, нападка превратилась в глухой бубнеж, едва издаваемый пухлыми губами.
Пока Миранда удивленно вскидывала брови, в голове пронеслась мысль о том, сколько же Тронвэльды тратят на наряды дочери. Во-первых, требовалось приличное количество ткани, уж точно больше, чем для Кинзли и Кронской, во-вторых, ее платья всегда украшали драгоценные камни, что само по себе уже целое состояние.
Сейчас Миранда рассматривала превосходный образчик сапфира, который хватило бы для починки конюшни ее поместья.
— Прошу прощения, виконтесса?
— Вам стоит подальше держаться от Его Высочества.
Вставить слова ей не дали. Маура выставила вперед изящную туфельку, чей округлый нос показался из-под подола голубого платья. Выгнув спину, она поднесла руку к лицу, словно пыталась скрыть усмешку. Уж слишком картинная поза. Нэнси же просто уперла руки в бока, отчего хорошенько лицо перекосилось.
— Вы не смогли заполучить герцога Дэльверо, и теперь думаете, что сможете поймать рыбку крупнее, но не смешите, вас отвергла семья герцога, считаете, что королевская вас примет с распростертыми объятьями?
Слова, которые обязаны прозвучать как хлесткая пощечина, на самом деле отозвались лишь слабым призрачным прикасновение ветра. На самом деле она ждала, когда одна из «невест» скажет ей нечто подобное. Слухи ведь распространяются быстро. Миранда — отвергнутая невеста семейства Дэльверо. Это клеймо, которое ей нанесла Аманда, мать Доменика. Она уже так свыклась с ним, что больше и не болит, но не значит, что оно исчезло.
— Ваша правда, — она позволила себе слабую улыбку. — Мой титул скромнее вашего. Мое происхождение и благосостояние семьи. Я уступаю вам, признаю.
Возможно, они ожидали чего-то другого, что она станет защищаться, говорить в ответ гадости. Мартиша ссутулилась еще больше, очевидно, почувствовав укол совести, Нэнси Кинзли едва заметно повела плечами, а подбородок опустился чуть ниже, что же касалось Мауры... Теперь ее поза и жест стали весьма неуместными, что вывело ее из себя еще больше.
— Вот и отлично, тогда вам стоит избавить Его Высочество от своего общества и не изображать перед ним бедную овечку, только посмотрите на нее… случайно поранила руку…
Мартиша смотрела в пол. Нэнси вновь задрала подбородок, Маура явно задавала тон этому нелепому представлению.
Оставалось только выяснить, решила ли она сама расквитываться с соперницей или же ее кто-то надоумил. Судя по тому, как легко ей давалась роль высокомерной заводилы, то, пожалуй, все же сама. Обзавелась свитой из двух подружек и принялась за то, что ей удавалось лучше всего: давить на тех, кто находится на ступень ниже по социальной лестнице. Паркер уже приносил пару досужих сплетен про семейство Кронских. Титул, богатство, они владели прекрасным поместьем на берегу реки «Синим домом» и тремя переправами. Отец Мауры — Эдмон Кронский, чванливый выскочка-делец, его отец выслужился у короля и получил титул, едва получив его, он тут же задрал нос и разорвал связь с остальным семейством, избавившись в фамилии Покронский, от первых двух букв ради благородного звучания. Нечестные сделки, закладные и векселя. Покопаться было в чем, помимо того, что и сама дочь последовала нечестным путем, предоставив фальшивую метрику.
— Рана — случайность. У меня абсолютно не было намерений завладеть вниманием Его Высочества. А если он уделил мне время, то это лишь заслуга его доброго сердца. Поймите меня верно, леди, я не переоцениваю свои возможности относительно Его Высочества, но если он счел нужным уделить мне достаточно внимания, то кто я такая, чтобы перечить его воле?
Возмущенный вздох. Это ноздри Нэнси округлились, и она выдохнула так шумно, что эхо прокатилось дальше по коридору.
— Не злите нас, баронесса.
«Нас» — присоединение, которое Миранда слышала миллионы раз, когда поначалу еще испытывала надежду, что светское общество Черных земель способно принять ее вновь. Хорошо накрашенные, причесанные и разодетые девицы, они часто говорили это «нас» и морщили свои аристократические носы, тут же отворачивая их.
«Вы недостойны нас, Миранда, простите, но мы больше не можем называться подругами».
«Мы оскорбляете нас своим присутствием».
«Нам жаль, Миранда, но вам лучше уйти…».
— О, я даже не пытаюсь. Прощу, меня простить, леди. Я всего лишь считаю, что противиться воле принца — это приравнивается к государственной измене. Его волей я здесь, его волей я дошла до третьего круга и если же его волей я покину Отбор, то так и будет. И если вы хотите это оспорить, то сообщите господину Хаскьеру, что вам неприемлем выбор Его Высочества.