Должно быть, Миранде следовало пройти мимо этого. Оставит все как есть, вернуться к себе и подумать лучше о том, что если служанки за мешочек с монетами могли пустить в замок посланца родственников с очень важным письмом, чего делать категорически запрещалась, все письма из дома проходили через руки магов, чтобы убедиться, что там только бумага и чернила, то за ту же звонкую монету могли, например, и принять цветы, непременно те, что невеста любит больше всего, чтобы порадовать дочь богатого семейства. Что если та бедняжка, что обслуживала их башню, не единственная кому предлагали звонкую монету за помощь?
Почему она не подумала об этом сразу? Конечно, стоило догадаться, что те же девицы из провинции Дубовых лесов, которые меняют наряды по несколько раз на дню и еще ни разу не предстали в одних и тех же, наверняка не привезли их все с собой, а к ним доставляют посыльных с огромными чемоданами сундуками, набитыми дорогими платьями и туфлями, сшитыми по последней моде. Излюбленные сладости, духи, возможно, книги, домашние любимцы, свежие порции сплетен, все они обильно поступают из родовых замков, а поскольку правила Отбора запрещают это, то немного монет и глаза закрываются у ответственных лиц. Миранда и сама поступила бы подобным образом, не поместить все ее лучшие платья в первый же чемодан.
Притвориться заботливым родственником — легко, кто разберем все эти гербы и прочие знаки отличия, особенно, что большая часть из них прибыла из самых отдаленных провинцией.
Ей стоило поторопиться и поделиться своими с остальными, но после представления баронесса Эрей все же замедлила шаг, неспешно поднялась по мраморным ступеням следом за графиней Эрлайн. Слишком медленно, каждая ступень словно из иголок. Мэри не замечала ничего вокруг, только сжимала сумочку, морщила лоб, пелена из слез или непрошенных мыслей застелила ей глаза, пару раз она чуть не споткнулась. Это на секунду возвращало ее к реальности, но она вновь смотрела под ноги, на пухлую сумочку на длинном ремешке, расшитую жемчугом, и вновь погружалась в себя, словно поднималась не в комнату, а на казнь.
Миранда видела же на месте графини — приведение. такое же, каким она была в те дни, когда Аманда Дэльверо вернула ее отцу. Приведением, впрочем, задрожало еще больше, когда ступени, наконец, закончились, а над ними сомкнулся округлый свод пустынной галереи единственным украшением которой служил фонтанчик с кувшинками. Путь до новых покоев не самый близкий из всех. Быстрее ровно так, как прошло большинство невест до них, через второй этаж и малую гостиную. Свернуть лишь у портрета пухлой королевской родственницы с ужасной прической направо, а не налево.
Мэри остановилась.
Трясло не ее, а сумочку, которую та выронила из рук. Словно в ней завелся мелкий зверек и пытался выбраться наружу, пока никак не в силах найти выход. Зверек мог оказаться кем угодно от пушистого котенка до жирной крысы. Миранда делала ставку на последнюю. Графиня в отчаянье завертела головой, ей бы броситься бежать, но она смиренно ждала, или просто от страха не могла сделать ни шага?
Завязки поддались на удивление легко.
Белоснежный конверт взмыл вверх, остановившись на уровни груди Мэри. Заточенная магия извлекла из него бумагу, которая развернулась, обнажив ровный ряд убористых букв и резкий росчерк пера в конце, отставленного в виде подписи. Буквы размывались одна за другой, чернотой застилая пространство вокруг, чернотой стекая за край листа.
Браслет на руке Миранды полыхал красным. Она просто стиснула зубы, чтобы не закричать от боли и ужаса одновременно.
Чернота росла и множилась, пока не образовала собой фигуру, выше на пол головы чем Мэри. По очертаниям ясно — мужчина в камзоле, туфлях, он опирался на трость, волосы короткие или же убраны в прилизанный хвост. Прихрамывая, он направился к Мэри, при этом каждый шаг разносился приглушенным эхо по каменным сводам, а графиня дрожала все больше.
Воплощение ее страха остановилось перед ней.
— Считаешь, что можешь игнорировать меня?
— Нет, я не собиралась…
— Молчать!
Фигура заглянула за плечо Мэри.
Стало страшно, Миранда которая стояла за спиной графини почти попятилась назад, сердце стучало в груди как сумасшедшее, но вовремя взяла себя в руки, она сомневалась, что призрачные глаза смогут увидеть ее. Несмотря на активность браслета, перед ней всего лишь морок. В детстве она насмотрелась на представления Герды, которая, периодически покидая поместье, присылала ей подобные письма, особенно когда юная леди не слушалась отца. Образ магессы сходил прямиком с письма, такой яркий и живой, словно это была она сама, нагибался к маленькой баронессе и велел вести себя прилично. Действовало моментально.