А после, выспавшись вдоволь, Рыжик притянул меня к себе и прошептал, заключив в объятия:
— Мне плевать, кого мне там подсовывают. У меня есть ты, и больше никто не нужен.
Я расплылась в улыбке.
— Я тоже тебя люблю.
Он подарил мне поцелуй — долгий нежный, сводящий с ума. Затем еще и еще. Отстранился, взглянул в мои глаза и сказал своим хриплым голосом:
— Клянусь, что буду верен тебе, буду оберегать, защищать, поддерживать в трудную минуту, считать только тебя своей женой, своей половинкой, своим продолжением.
В душе разлилось тепло и будто из нежного бутончика стал распускаться необыкновенной красоты цветок. Он помнил про клятвы. Знал, что здесь их давать не принято и все равно дал. Губы расплылись в улыбке.
— И я клянусь, что буду верна тебе или лучше умру, если не от меня будет зависеть верность тебе. Буду поддерживать тебя в трудную минуту, делить с тобой радости и только тебя стану считать своим мужем, своей половинкой, опорой.
Мы вновь поцеловались.
Славик-Рыжик нехотя отстранился.
— Будь здесь, рядом с Доком. И что бы не болтали, не сомневайся во мне! — он дождался моего кивка и продолжил: — Если будет безопасно, я тебя заберу. Только я
Муж подошел к компьютеру, вбил какие-то данные.
— Иди сюда, считаем твое ДНК.
Я подошла, позволила появившейся из считывателя иголочке взять у меня капельку крови. После чего Славик сказал:
— Теперь у тебя есть доступ ко всем помещениям этого медблока и соседнего, а также к нижнему эвакуационному этажу. Исключение — лаборатория. Там просто опасно может быть. Если что — иди в Нижний мир.
— Куда? — ведь возвращаться в Приморский было бы верх глупости.
— Домой. По соседству с твоей сестрой есть свободная квартира. Теперь она наша как супругов Бобровых.
— А супруг мой кто?
— Павел Бобров.
— И сколько будет этих имен? А если меня найдут по внешности?
— В каждом городе отдельная база. Да и здесь я подтер все данные, откуда ты, когда мы еще только уходили.
— Но…
— Для всех соседей ты просто вышла замуж за Павла Боброва — выбранного компьютером тебе мужа. Вы жили у него с его родителями, пока стояли на очереди квартиры.
— Но я ведь на Отборе.
— Этого нет в базе. Да и эта информация скрывалась.
— И как Павел выглядит?
Муж набрал на компьютере "Павел Бобров, Нижнекамск".
Высветились данные на очередного мужа и появился снимок: светло-русый мужчина с голубыми глазами. Но вот черты лица некрасивые. Широкое лицо, простенькое такое, ничем не примечательное. В графе профессия значилось: врач-хирург, ординатура 2 год.
Я уже знала, что по сути, не окончив ординатуру врач не мог рассчитывать на хорошую карьеру.
— Поэтому жилье в таких условиях? — ведь мы жили не в лучших условиях. В домах с низкими потолками, маленькими комнатами, небольшим санузлом. Не говоря уж о том, что квартира по соседству с Дашей была однушкой. Там обычно жили одинокие старушки, пока не умирали.
— Да, пока я не окончу ординатуру на более хорошее жилье рассчитывать не придется.
— Когда мы увидимся?
— Постараюсь к ночи прийти, если удастся.
Здесь есть душ в каждом боксе, туалет. Тебе выделил десятый бокс. Одежду постараюсь прислать.
— Все так серьезно?
— Не знаю, что задумал отец, но мне это не нравится.
— Я верю тебе, Слав! — поспешила успокоить. Ему не до моих сомнений уж точно. Да и я ни капельки не лгала, что буду верить лишь ему.
Он вновь притянул и поцеловал.
Мы вышли из операционной, обработав ее и оставив общую стерилизацию помещения.
— А зачем кушетка в операционной?
— Иногда студенты в обморок падают во время операции. А куда-то относить их некогда. Просто кладут на кушетку, чтоб под ногами не мешались, и все.
— А почему только одна?
— Обычно хватает, чтобы лежа одного-двух или сидя нескольких разместить.
Я кивнула.
— Иди в столовую, — продолжил давать распоряжения супруг.
— А ты?
— Увы, Марусь, некогда. Отец уже сто сообщений мне написал с утра. И вчера двести. Обещал даже статуса наследного принца лишить.
Я округлила глаза. Но муж улыбнулся.
— Пусть лишает. С радостью это бремя скину.