Стоит ли удивляться, что в экипаже герцогессы царило глубокое, непроницаемое молчание, которое даже я не решилась нарушить.
Глава 7. Охота на куропяток и невест
Охотничья процессия покидала центр столицы. Роскошные особняки сменились средней руки домами, а потом и вовсе трущобами.
Ни одного человека на улицах. Казалось, столица Овернии разом опустела, но это было не так. Из улочек и проулков, из каждой трухлявой хижины, собранной из старых досок, из-за тряпок, заменяющих занавески, на нас смотрели. Внимательно. Пристально. Ненавидяще. Устремленные на охотничью процессию взгляды точно черви ползали по золотому шитью на камзолах сьеров, по лицам и фигурам сьёретт, по проседающим от тяжести ездоков колымагам, по лошадям и сбруе, и даже по скакунам — словно примериваясь, как ободрать с них броню и добраться до мяса. Мне, конечно, показалось, но под этими взглядами скакуны стали ежиться и словно бы поджиматься. Разве что мой Скотина гулко топал копытами, и топорщил гребень, точно вызывая невидимых противников на бой.
У нас в Редоне улицы были бы забиты горожанами, вышедшими проводить большую охоту. Даже если есть у тебя злоба к ее участникам, все равно выйдешь отмахнуть вслед благословение Летящей. Ну или хоть кошку в окошко покажешь, на удачу Крадущейся. Каждый знает, что без большой охоты можно в один отнюдь не прекрасный день на этих улицах увидеть расплодившихся вовкунов!
А тут разве что вслед не плюются, странные люди!
Выглянувшая в окно верхнего этажа встрепанная тетка при виде процессии переменилась в лице, смачно сплюнула и грохотом захлопнула ставни.
— Как будто не вовкунов, а ее ближайших родственников убивать едем. — невольно пробормотала я.
— А сьёретта собирется убивать вовкунооов? — над самым моим ухом издевательски протянул рыжий Поль — и старательно захохотал.
Его дружки так же демонстративно подхватили смех.
— Какая воинственная сьёретта! — лениво усмехнулся герцог-регент. — Неужели вы и впрямь думаете, что мы подвергли бы вас, милых, нежных созданий такой опасности?
Меня даже смешки Поля и его компании не разозлили, настолько я была озадачена. А на кого еще можно охотиться такой толпой? Понятно, что сьёретты в колымагах останутся в лагере — так даже в Редоне многие девушки и дамы остаются под охраной старых сьеров готовиться к возвращению охотников! Но остальные-то? Придворные сьеры, военные…
— Тут столица, а не ваша дикая провинция! — процедил рыжий Поль, — Вовкуны по улицам не бегают!
На углу похожего на осевшую кучу мусора домишки вдруг резко и требовательно мяукнула кошка. Я невольно обернулась… и уставилась на тяжелую деревянную дверь. Поперек крепко сбитых досок отчетливо виднелись глубокие следы когтей. И кажется, на соседней тоже… И воон там…
— На кого же вы собираетесь охотиться, монсьер? — игнорируя рыжего Поля, я почтительно обратилась к регенту.
И мысленно добавила: «Кроме наследниц, конечно!»
— На куропяток, конечно же! — удивленно бросил регент. — Мы будем охотится на куропяток!
— В столице какие-то особенные куропятки? — еще больше растерялась я. — Они большие? Зубастые? Нападают на людей? Или скот?
Наличие нового вида куропяток вполне объясняет разоренную крышу в доме напротив…
— У сьёретты не было домашнего учителя, или вы просто плохо его слушали? — оборвал меня начальник Тайной Службы. — Куропятки — это такие маленькие серые птички!
— А… зачем тогда на них охотится?
Если это те же самые куропятки, что и в Редоне, так их разве что в голодный год били — мяса в них почти и нет, одни перья, только на бульон и сгодятся.
— Ради удовольствия, конечно же! — презрительно отозвался рыжий Поль.
Я впервые и впрямь почувствовала себя дикой провинциалкой. Понять, что за удовольствие разнести выстрелом неопасную и несъедобную птичку я была не в состоянии.
Пригородные трущобы закончились, разбитая мостовая оборвалась враз, будто ее ножом обрезали, сменяясь пыльной грунтовкой. Я молча порадовалась, что осенние дожди еще не зарядили, иначе груженые сьёреттами колымаги увязли бы по самые колеса. И мысленно попросила Летящую, чтобы дождь подождал хотя бы до конца охоты.