— Взять их! — провизжал обрюзглый.
Люди в мышастых сюртуках прекратили потрошить шкафы… и двинулись к маме с папой.
— Д-дорогой… — дрогнувшим голосом сказала мама, со смесью страха и недоверия глядя на то, как один из мышастых кольцами стряхивает намотанную на запястье веревку. Делал он это даже с шиком, явно наслаждаясь выражением ужаса на лице матери.
— Не волнуйся, дорогая, они не посмеют прикоснуться к благородной сьере. — обнимая пальцами ее ладонь, сказал отец.
Мышастый с веревкой тягуче усмехнулся… демонстративно подергал веревку, проверяя крепость, и растянув ее перед мамой, отрывисто скомандовал:
— Руки!
— Дорогой! — выдохнула мама.
— Оставьте мою жену в покое! — отец попытался вскочить…
Второй мышастый прыгнул на него со спины, заставляя прогнуться вперед, а потом резко подбил под колено. Его приятель просто протянул руку… и схватил маму за кружева на лифе вечернего платья, вздернул на ноги.
Отец рухнул лицом в ковер, а мышастый навалился сверху, заламывая отцу руки за спину. Мама пронзительно закричала…
Девочка рванула дверцу и кинулась в гостиную.
— Пусти! — пронзительно закричала она. — Пусти их! — фарфоровая кукла с размаху опустилась на голову навалившемуся на отца мышастому. Фарфор звонко треснул, черная трещина разрезала пополам безупречное личико куклы. Мышастый качнулся и схватился за голову.
Отец немедленно вздыбился, как чащобный ведмед, скидывая тáйника с плеч. На кратчайшую долю секунды замер, переводя взгляд с трепещущей в хватке второго тáйника жену на дочь… сгреб девочку в охапку и почти швырнул ее к дверям:
— Беги отсюда, скорей! — прокричал он, бросаясь к жене.
— Хватайте его… её… держите их всех! — заверещал обрюзглый.
Рухнувший на ковер тáйник извернулся, и вцепился отцу в щиколотку. Отец, уже замахнувшийся на того, кто держал его жену, от резкого рывка снова опрокинулся носом в пол. Его кулак скользнул тáйнику по щеке…
— Все сюда! — заходился воплем обрюзглый. Из соседних комнат слышался топот.
— Беги! — пытаясь подняться, закричал отец. — Сейчас же!
Девочка кинулась бежать.
Она выскочила за двери, оставляя за спиной крики и глухие звуки ударов. Она пронеслась через гостиную. Сквозь туманящие глаза слезы мимо промелькнуло перекошенное лицо горничной…
Девочка с размаху влетела в чьи-то жесткие, злые руки. Ее больно схватили за плечи, она завизжала — и снова ударила куклой. Кракнуло — у куклы отвалился кончик носа. Над головой заорали, и оглушительная пощечина швырнула девочку на пол. Капля крови из разбитого носа упала на темно-синюю ковровую дорожку, расплываясь безобразным пятном. Ее ухватили за ворот и потащили волоком. Пятки цеплялись за толстую ткань, собирая дорожку неопрятными складками. Она продолжала отчаянно цепляться за куклу сведенными до боли пальцами — почему-то казалось, если она выронит куклу, случиться… случиться что-то совсем, невообразимо страшное!
У дверей в гостиную ее вздернули на ноги и повернули лицом, будто сама она была куклой — тряпичной, как у кухаркиной внучки. Посреди гостиной колыхался, качался туда-сюда, орал и азартно брыкался человеческий ком. Девочка расширенными глазами уставилась на брыкающиеся ноги и вздымающиеся кулаки — обрюзглый бегал вокруг и что-то верещал, подбадривая.
Ком распался, и девочка увидела родителей. Они стояли на коленях посреди гостиной, руки у обоих были безжалостно скручены за спиной. У мамы рассечена бровь, кровь стекала по щеке и капала за декольте вечернего платья. У отца на лице был красный платок. Девочка сморгнула… и поняла, что просто все лицо его залито кровью.
Отец с трудом моргнул, разлепляя покрытые кровью ресницы и прохрипел:
— Дочку… не троньте…
— Забирайте их! — махнул рукой обрюзглый — кажется, хотел величественно, но получилось скорее истерично.
Родителей подняли на ноги — мама бессильно повисла на руках у тáйников, отец еще старался стоять, но колени у него подламывались.
— Не троньте дочь! — судорожно хрипел он, когда его волокли мимо. — Без нее герцог ничего не получит! Слышите? Скажите ему! Ничего не будет, если она умрет! Скажите, слышите, скажите, иначе он потом вас убьет! — продолжал кричать он, когда его вытаскивали вон из гостиной.
Девочка смотрела. Не отрывая глаз, она смотрела на него, на маму, пока их не вытащили из комнаты. Она еще успела поймать всплеск маминой юбки — тонкая ткань взлетела кружевным крылом… и все.
— Давайте девчонку сюда! — отрывисто скомандовал обрюзглый, основательно усаживаясь в кресло у камина.