Я медленно и ровно выдохнул. «Что это, черт возьми, было?» Если бы не знал, то мог бы поклясться, что сейчас был ОСОБЕННЫЙ ВЗГЛЯД. Но я понимал, что это не так. Рид популярен, у него полно друзей, шикарная внешность и тело, за которое можно душу продать. А я… полная противоположность.
Всего три недели назад меня назвали толстым и старым и дали пинка под зад, оставив у разбитого корыта. И это после восьми лет отношений!
Мой разум твердил, что я не готов. Мне требовалось время, чтобы прийти в себя. Хотелось вспомнить, каково это быть не частью пары, а независимым человеком. Научиться жить одному, смириться с этим.
Но в глубине души я знал, что большую часть последних восьми лет, итак, провел в одиночестве. И мое сердце истосковалось по тому, чего было лишено долгое время.
И я не знал, что с этим делать.
Как можно провести восемь лет с кем-то и чувствовать себя при этом совершенно одиноким? Как можно вдруг оказаться одиноким, но пустоты, именно из-за отсутствия Грэма, не испытывать? Я даже не осознавал, насколько был одинок, пока он не ушел. Потому что только после расставания, я понял, что моя жизнь не так уж и сильно изменилась.
Поговорка «Что имеем — не храним, потерявши — плачем» для меня обернулась каким-то противоположным смыслом. Я осознал это только сейчас, когда Грэм ушел.
А вот он, скорее всего, давно уже понял. У нас был застой в отношениях. Нам просто было удобно друг с другом, поэтому и держались вместе. Наши отношения зашли в тупик. Я теперь четко это осознавал. Как бы ни было тяжело признавать, но Грэм поступил правильно.
Так, а каким боком здесь Рид? Непонятненько…
— Может еще кофе? — Голос Рида вырвал меня из размышлений. Рид стоял в дверном проеме кухни, намеренно держась на расстоянии.
— Нет, — ответил я, вставая. — Пожалуй пойду.
Он вытер ладони о джинсы.
— О, ладно. — Рид тяжело сглотнул, явно чувствуя себя неловко. — Эй, спасибо за сегодняшний день. Я отлично провел время.
— Да не за что. Спасибо тебе, что не испугался моих бывших друзей. И мать. А потом еще и Аника учудила по телефону… — Я больше не улыбался. — За все это, правда. Может, в следующий раз мы сходим куда-нибудь, где я никого не знаю?
Наконец Рид улыбнулся.
— В следующий раз?
— Да, если захочешь, конечно. — «Господи, ну почему я не могу заткнуться?»
Рид кивнул.
— Конечно. С удовольствием. Только не забудь про субботу, в три часа в спортзале.
— Да, приду. И ты все еще должен приготовить баранину со сладким картофелем. Не думай, что я забыл.
Теперь он улыбнулся более непринужденно. И такая улыбка шла ему гораздо больше.
— Заметано.
Я прошел к выходу.
— Еще раз спасибо. Увидимся во вторник утром?
Засунув руки в карманы, Рид стоял примерно в метре от меня.
— Да, увидимся там.
Я бы не сказал, что было как-то неловко, но что-то определенно было. Какое-то напряжение в воздухе, что-то тревожное, что-то, что одновременно возбуждало и пугало.
Неуклюже улыбнувшись, я открыл дверь и направился к своей машине. Я еще не завел двигатель, а уже был на связи с Аникой. Подруга ответила на мой звонок словами:
— Ты же сам бросил трубку.
— Ты меня опозорила.
— Генри, что случилось?
— Я только что вышел от Рида.
— О, боже мой! Вы переспали?
— Что? Нет!
— А следовало. Тебе не помешал бы одноразовый трах.
— Аника!
Молчание слегка затянулось.
— О боже, Генри…
Я кивнул, хотя она и не могла увидеть.
— Да уж.
— Он тебе нравится.
— Я не знаю. Разве? Как так получилось?
Я услышал, как подруга что-то пробормотала, скорее всего, прикрывая рукой телефон. Потом произнесла:
— Мы будем к ужину. Приготовь что-нибудь вкусненькое, Генри.
Разговор был закончен. Я ехал домой как в тумане. Этого не должно было случиться. Невозможно. Конечно же, это просто какое-то внезапное помутнение рассудка.
Вернувшись домой, я бросил свою новую спортивную одежду на стол, и заметил коробку с вещами Грэма. Я подошел и провел пальцами по лежащему сверху сложенному свитеру. Я не понимал, означает ли что-то, происходящее между мной и Ридом. И не понимал, чего хочу. Я даже не знал, на что способен сейчас. Но одно понял наверняка. Я поднял коробку и выставил у входной двери. Завтра занесу в благотворительный магазин Винни.
Эта глава моей жизни закончилась. Того меня больше нет.
Я вернулся в дом с довольной улыбкой и приготовил ужин.
* * * *
Аника и Шон приехали около половины шестого, и к тому времени я уже приготовил жареные креветки с медом и соусом чили, основное блюдо из свиной вырезки и салат, а также десерт из инжира, покрытого глазурью, и вафли с грушей и йогуртом.
— Пресвятая Матерь Божья, как вкусно пахнет, — сказала Аника, входя на кухню. Они с Шоном рассмотрели все, что я наготовил и подруга поцеловала меня в щеку. — Обожаю, когда у тебя вдохновение.
— Господи, — сказал Шон и посмотрел на Анику. — Ну почему ты не умеешь так готовить?
— По той же причине, что и ты, — съязвила она в ответ. — У тебя даже тосты горят.
Шон закатил глаза.
— Всего один раз! Я сжег тост всего один раз. — Он улыбнулся и достал бутылку вина. — Это не шнапс.
— Слава богу, — пробормотала Аника.
Я согласился.
— Да уж, чтоб я еще раз…
— Я заметила коробку у входной двери, — тихо произнесла Аника.
Я кивнул.
— Да, пора уже, наконец, избавиться от этих вещей. Но не сжигать. На Дарлинг-Стрит есть благотворительный магазин. На днях отнесу.
Аника улыбнулась.
— Тебе станет легче.
— Прекрасно выглядишь, Генри, — заметил Шон. — Не видел тебя несколько недель. И разница действительно заметна. Сколько ты уже сбросил?
— Без понятия. Рид объяснил, что лучше не зацикливаться на цифрах. Сказал, что изменения я сначала почувствую по одежде и физической выносливости, а потом уже и по цифрам на весах.
Шон кивнул.
— Ну, я определенно вижу разницу. Ты точно потерял несколько дюймов в обхвате.
— Да, точно, — промурлыкала Аника. — Итак, значит Рид?
Вместо ответа я протянул ей тарелку с жареными креветками.
— Отнеси на стол, будь добра.
Я прекрасно понимал, что подруге не терпится расспросить меня о прошедшем дне и моем взволнованном звонке после того, как я вышел от Рида. Но, по крайней мере, мы сначала поужинали. Шон уселся смотреть воскресный футбольный матч. А мы с Аникой остались за столом, отодвинув пустые тарелки в сторону.
— Потом все уберу, — сказал я.
Подруга не стала спорить. Она налила мне бокал вина и вздохнула.
— Как ты, Генри?
— Я в порядке. — И это не было ложью. Просто, не вся правда.
— Тебе одиноко?
Я на мгновение задумался.
— Не совсем. Я полагал, что так будет, но, возможно, мы с Грэмом не так уж и часто общались, как мне казалось. Сам не могу понять, а что, собственно, с его уходом изменилось? То, что оба ящичка в ванной теперь мои? Или отпала необходимость покупать столько кофе? Грэм прибирал ванную и стирал мою одежду так же часто, как и я его. Так что не знаю. Там, где раньше был он, зияющей дыры не образовалось. — Я громко вздохнул. — Вот смотрю вокруг, теперь его здесь нет, и разницы особой не вижу.
Аника накрыла мою руку.
— Неужели у нас было все настолько плохо? — спросил я. — Неужели мы настолько погрязли в рутине, что наши отношения сами себя изжили, а я просто не заметил этого? Потому что думал, что счастлив, но сейчас я уверен — мне было просто удобно. Я был счастлив, просто зная, что он всегда рядом, но у нас не было отношений как таковых. У нас было просто взаимовыгодное сожительство.
— Может и так, — осторожно ответила Аника. — Я думаю, что любые длительные отношения — это тяжелая работа, а просто плыть по течению — все равно, что подписать им смертный приговор.
— Так и есть. — Я кивнул и отхлебнул вина. — Пока в отношениях была искра — жизнь кипела и играла яркими красками, но со временем все стало однотонным. Я не могу это объяснить. Потому что не помню с какого момента все изменилось. Мы отлично ладили и никогда не ссорились. Мы просто расслабились. Теперь я это вижу. И понимаю, почему Грэм захотел уйти.