Начали с бёрпи, каждый раз перепрыгивая через штангу. Все отжимания выглядели хорошо отрепетированными, и чередовались то на одной руке, то на двух, то вообще как-то сбоку, что, скорее всего было чисто ради позерства. Потом были приседания, но не обычные, с которыми я едва справляюсь. Нет, эти были с отрывом ног от земли и скручиванием туловища при подъеме. Уже от одного их вида болел мой пресс.
Зрители аплодировали и подбадривали каждый своего тренера, и у Рида была целая группа поддержки. Я поймал себя на том, что радуюсь вместе с ними; возбуждение зашкаливало и было трудно не увлечься. Впереди шел Рид и еще один тренер, которого я и раньше видел, но имя узнал только сейчас, потому что его выкрикивали люди. У Сета был набит один рукав, а на лице язвительная ухмылка, и они с Ридом явно стремились превзойти друг друга.
Закончив приседания, каждый вскочил на ноги и побежал к стене. Там они подобрали по двадцатикилограммовому медболу и, стоя лицом к стене, подбрасывали его к потолку, чтобы затем поймать в приседании. И, оттолкнувшись, в прыжке, они снова подбрасывали мяч. Посмотрев на доску, я нашел это упражнение, оно называлось «настенные мячи». Я сделал вывод, что не смог бы даже поднять двадцатикилограммовый медбол, не говоря уже о том, чтобы подбросить так высоко и одновременно присесть. Кстати, я обнаружил, что у Рида охуительно сексуальные бедра, особенно, когда он приседал, а мышцы на спине очень мило выпирали из-под майки.
Участники выполнили по десять повторов, затем, отбросив мячи, вернулись к своим гантелям и приступили к плечевым жимам сразу с двумя гантелями, и по несколько рывков отдельно каждой рукой. Боже правый! Гантели Рида весили по двадцать килограммов каждая! Тренеры выполнили какое-то невероятное количество повторов упражнения, затем снова вернулись к мячам, потом опять к гантелям, повторив всю эту последовательность пять раз.
К пятому раунду Рид и Сет вспотели и раскраснелись. Сет выдавал тяжелый стон при каждом плечевом жиме, а Рид просто улыбался, хотя его руки и плечи должно быть горели. Грудь его вздымалась, а потная майка красиво облепляла тело.
И выглядел Рид еще красивее. Как такое вообще возможно?
Закончив этот раунд, участники подошли к штангам. Рид натер руки каким-то мелом, расставил ноги и положил ладони на штангу, примеряясь, прежде чем поднять ее, каким бы сумасбродным ни был вес. Но сначала, Рид распрямился и стянул с себя майку. Болельщики оживились и зааплодировали, из толпы даже послышалось несколько возгласов «а дело принимает серьезный оборот», и один «и Рид становится победителем».
Посмотрев на Рида, я просто завис.
Черт.
Я видел его в майке-топике, майке, подчеркивающей мускулы, в обтягивающей футболке, но никак не ожидал, что увижу его вообще без майки, и абсолютно не был к такому готов. Даже слово «идеальный» не могло полностью передать внешность Рида.
Потому что физически он был совершеннее самого совершенства.
И как личность он был чертовски близок к этому, и мне оставалось только гадать, а есть ли у Рида вообще какой-нибудь роковой недостаток. Изъян, который уничтожил бы его совершенство в моих глазах. Должно же что-то быть…
Рид поднял штангу словно в олимпийском рывке, напряжен был каждый мускул, ноздри раздувались, на лице полная сосредоточенность. Он выполнил пять повторов и бросил ее. Затем подошел к перекладине и начал подтягиваться с таким видом, словно это было наипростейшее упражнение в мире. Подтянувшись пять раз, Рид снова вернулся к поднятию весов, и чередовал эти упражнения пять подходов.
Это было каким-то безумием и невероятным подвигом человеческой силы и возможностей. Рид был явным лидером, Сет шел за ним, потом Эмили и остальные. Когда Рид в последний раз подтянулся, все оживленно захлопали, а он просто вернулся к своим гантелям и опустился на пол. Рид сидел, глубоко дыша, потный, измотанный и обессиленный, и наблюдал, как его друзья справляются с программой. Он хлопал каждый раз, когда кто-то из них заканчивал и подбадривал всех участников.
Наблюдая за Ридом, занимающимся любимым делом в окружении своих друзей, я понял в чем заключался его единственный недостаток.
Во мне. Я тот самый изъян.
Именно я был здесь совершенно не к месту. И осознание этого кольнуло острой болью. Какой же я был дурак, если хоть на мгновение подумал, что Рид мог бы мной заинтересоваться.
Отдышавшись, участники дали друг другу пять и обнялись. Видя их объятия, сильные руки, сжимающие идеальные тела, я только сильнее укрепился в мысли, что абсолютно сюда не вписываюсь.
Лачи на доске зафиксировал время финиша каждого участника, и когда Рида объявили победителем, а люди из толпы стали его поздравлять, давать пять и похлопывать по плечу, я отступил и позволил им его окружить. Когда мы с ним встретились взглядами, я улыбнулся и кивнул, но прежде, чем Рид успел подойти ко мне, я выскользнул за дверь.
* * * *
Я поехал домой, и так как лежать на диване показалось недостаточно для затворничества, я скинул ботинки и перебрался в постель. С головой завернувшись в одеяло и упиваясь своей никчемностью и жалостью к самому себе, я взял телефон и отправил Риду сообщение.
«ТЫ МОЛОДЕЦ! ТЫ ЗАСЛУЖИЛ ПОБЕДУ. ПРОСТИ, ЧТО УШЕЛ. НЕВАЖНО СЕБЯ ЧУВСТВУЮ. ПРИДЕТСЯ ОТМЕНИТЬ УЖИН. ИЗВИНИ»
Через десять минут зазвонил телефон. Рид. Я хотел ответить. Хотел поговорить, услышать его голос. Хотел рассмешить Рида, и коснуться его также, как касались другие. Хотел сказать, как горжусь его победой, но больше всего мне хотелось, чтобы наше не-свидание состоялось.
Но сегодня меня грубо приложило реальностью, сердце болело, а мое самолюбие забилось в самые темные закоулки души, зализывая раны. Натянув одеяло на голову, я позволил телефону дальше надрываться. Но вскоре он пискнул входящим сообщением.
От Рида.
«ГЕНРИ, ТЫ В ПОРЯДКЕ?»
— Нет, — произнес я вслух. Но на сообщение так и не ответил.
Чуть позже пришло еще одно.
«ГЕНРИ, ОЧЕНЬ НАДЕЮСЬ, ЧТО С ТОБОЙ ВСЕ ХОРОШО. СОЖАЛЕЮ, ЧТО ТЕБЕ ПРИШЛОСЬ ОТМЕНИТЬ УЖИН. МОЖЕТ В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ?»
На это сообщение я тоже не ответил. А несколько часов спустя, когда я все еще был отрезан от реальности коконом из одеял, телефон снова пискнул.
«НАДЕЮСЬ, ЗАВТРА ТЫ ПРИДЕШЬ К ВОСЬМИ НА ТРЕНИРОВКУ. ЕСЛИ НЕТ, Я ПОЙМУ»
И я снова не ответил. Зато к страданиям и жалости к самому себе добавилось чувство вины, и я с тяжелым сердцем перекатился на другой бок. Зарылся еще глубже в одеяла и уснул.
Что уж и говорить, уснув в районе пяти вечера, в три утра я уже проснулся. И снова оказался в компании низкой самооценки и чувства вины.
Я корил себя за то, как поступил с Ридом. Вряд ли наши отношения изменятся, но все равно было паршиво. Интересно, вчера вечером Рид отмечал свою победу с друзьями тренерами? И вообще, как тренеры «отмечают»? Может они садятся в кружочек, едят киноа и пьют капустный сок, а еще обсуждают низкокалорийные продукты и травят анекдоты про толстяков.
Я вздохнул. Знаю, что это несправедливо по отношению к Риду. Он не такой. И, если посмотреть на других тренеров, ни один из них не был таким. Это была исключительно моя точка зрения, но вовсе не о них, а о самом себе.
Я сердито пялился в потолок, пока мой внутренний гнев не выпнул меня из постели. К шести часам я вычистил ванную, вымыл полы, отдраил кухню и перебрал все пластиковые контейнеры, находя каждому подходящую крышечку и аккуратно сложив, даже пообещал себе хранить их так всегда, но в глубине души подозревал, что ко вторнику это снова будет пластиковый хаос.
В спортзал я приехал с запасом в несколько минут, отчаянно нуждающийся в выходе энергии и с заготовленными извинениями. Рид контролировал поднятие весов у двух женщин, которые к моему приходу обычно уже уходили. Увидев меня, Рид немного удивился, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы выдавить из себя улыбку. Тогда я осознал, что причинил ему боль, и в моей груди росток вины пророс еще несколькими лианами.
— Привет, Генри, — сказала Эмили из-за стойки администратора. — Рид сегодня немного задерживается.