Достаточно разогнавшись, я прыгнул на встречу, крепче сжимая в руках древко и молясь известным мне богам, чтобы оружие выдержало предстоящий удар.
В следующую секунду череп чудовища был с хрустом пробит острием копья. От удара меня буквально перекинуло через тушу зверя и не слабо приложился о землю.
Поднявшись с земли, первым делом ощупал себя – вроде ничего не сломал, хотя свежих ссадин изрядно прибавилось да и спина ощутимо ныла. Повезло что не угодил под тело этого отродья. Протащи он меня под своей тушей по земле, самостоятельно ходить я бы, наверное, не смог очень долго. Как вы уже поняли, удержать оружие в руках у меня не получилось. Копье буквально выскользнуло из рук, прочно застряв в голове чудовища.
Кажется угрозы больше не было. Лара как раз выходила из лесу перемазанная кровищей и внутренностями выпотрошенных ею врагов, в одной из рук она держала что-то похожее на маску шамана, а может быть даже и его голову.
Облегченно вздохнув, я обошел поверженного зверя и рывком выдернул застрявшее в его черепе копье.
Интерлюдия вторая – Ка'риш
Вокруг наконец воцарилась тишина. Стрелы и камни не свистели в воздухе, пытаясь достать метавшиеся по поляне мишени, а чудовище наконец замерло бездыханным. Ка’риш деактивировала защитные чары, устало опускаясь на хвост. Несмотря на одержанную победу, ламию заметно потряхивало.
«Неужели они нашли меня? Но как?» – мысли беспорядочно метались в голове, страх и гнев стремительно сменяли друг друга.
Почти десять лет она прожила в чужом мире и, как ей самой казалось, почти смогла забыть тот ужас, которым была ее прошлая жизнь. Даже какое-то будущее начало вырисовываться на горизонте. Но бездна снова пришла за ней. Неужели кошмар, в котором прошла большая часть ее сознательной жизни, снова повторится? Или, быть может, сюда тоже планируется вторжение? Когда демоны впервые напали на ее родной мир, она сама еще даже не родилась. Зато она точно помнила, что ей исполнилось шестнадцать, когда отродья бездны пленили ее.
Воспоминания нахлынули, унося девушку в далекое прошлое. Она не знала времен до нашествия демонов в ее родной мир. Как, впрочем, и вся ее община: мало кого волновали призрачные и далекие угрозы. До тех пор, пока отродья не пришли на их земли. Застигнув врасплох веселящееся ночью племя, они вырезали каждого, кто хотя бы пытался встретить их с оружием. Но им повезло гораздо больше, чем выжившим.
Угодивших в плен пытали и насиловали до тех пор, пока все они не превратились в бесформенные куски мяса. Не тронули только детей и подростков, но лишь для того, чтобы забрать с собой в мир бездны, где всех их в качестве живого товара продали на рынке плоти.
Оказалось что здесь тоже есть свои города, где живут как рядовые демоны или гости с других планов, так и местная знать и их правители. Эта пародия на цивилизацию жила по собственным, заставлявшим кровь стыть в жилах законам.
В итоге часть ламий купили для собственных плотских утех любители экзотики, других – для тех же целей хозяева местных борделей.
Остальным, включая Ка’риш, повезло несколько больше. Их приобрели в качестве будущих гладиаторов для многочисленных арен бездны. Большинству, правда, было суждено в первые же дни отправиться на заклание к действующим чемпионам или просто достаточно опытным бойцам, да бы те могли в очередной раз подтвердить собственные титулы и заодно развлечь публику экзотикой.
И лишь нескольким «счастливчикам» удалось пополнить ряды именно рекрутов гладиаторских школ. Впрочем, везение было весьма спорным и по-настоящему повезло лишь тем, кто достаточно быстро погиб в своих первых боях. Для остальных жизнь поначалу даже стала казаться сносной ровно до тех пор, пока подающих надежды новичков не заметили местные аристократы.
Бойцов сдавали в аренду вне зависимости от пола заказчика или его желаний. Даже став полноценными гладиторами, они оставались лишь живым товаром. Дорогими игрушками, которые никто не боялся сломать или испортить. А ломались после таких забав многие. Ка’риш также не смогла избежать печальной участи, хотя по неизвестным причинам ее не замечали дольше, чем остальных. Возможно дело было в том, что одна из аристократок «вовремя» пополнила свою коллекцию рабов двумя азатами.