Долго, правда, размышлять на отвлеченные темы не получилось – «Он демон!» – снова и снова всплывали в памяти слова эльфийки. Злиться как-то не особо получалось, потому что что-то подсказывало мне, что дроу могла оказаться права. Конечно, во мне теплилась надежда, что все случившееся произошло по воле Велеса, но если в родном мире меня приговорили к ссылке в бездну, возможно-ли что и орка постигла та же участь? С другой стороны, трансформация ведь должна была произойти в мире демонов, куда никто из нас так и не добрался... Почти... Возможно ли, что душа Куджи была поражена скверной и потому произошло то, что произошло? В ближайшее время мне этого точно не узнать.
Моя очередь мыться наступила, когда солнце уже пересекло черту горизонта. Зайдя внутрь, я избавился от немногочисленной одежды. За делами и думами я как-то забыл попросить вернуть мне одежду, весь день прощеголяв с голым торсом.
Миновав предбанник, я оказался в «парилке», жар тут стоял ощутимый. Даже древесный пол был достаточно прогрет. Два магических светильника тускло освещали пространство. Небольшая печка была выложена камнями, сбоку был прямоугольный котел с кипящей в настоящий момент водой. Рядом лесенкой расположились две широкие скамьи. В углу стояли принесенные мною ранее бочки, в одной из которых плавал ковш для воды. Рядом стояла невысокая бадья, в которой продолжали замачиваться несколько связанных березовых веников.
Рука сама потянулась к ковшику, зачерпывая воды – на водной глади подрагивало мое отражение – «Ну и урод» – пронеслось в моей голове – «Спасибо, хоть клыки не так сильно торчат, как у большинства сородичей. Впрочем, Ка’риш моя внешность кажется не смущала» – я выплеснул воду на выложенные поверх печи камни. В одно мгновение вода с громким шипением обратилась в пар, обдав мое тело таким жаром, что захотелось закрыть уши. Дышать стало тяжело, пот градом покатился по обнаженному телу.
Я забрался наверх, жар здесь ощущался куда сильнее. Но тело потихоньку привыкало, становилось приятно. Пожалуй, стоило бы почаще прибегать к подобным процедурам.
Скрипнувшая в предбаннике дверь заставила повернуться. Пару секунд спустя в парилку, не слишком торопясь, вползла моя шестирукая подруга. Холодный воздух поспешил внутрь, облегчая дыхание.
«Твою мать – вот это сиськи!» – взгляд мой был прикован к прекрасным молочным железам размера так третьего-четвертого, идеальной формы, высокие, упругие...
– Смотреть – смотри, только руками не трогай, – ламия с улыбкой перехватила мой взор.
Я сглотнул. Желтые глаза с вертикальными зрачками, не мигая смотрели на меня. Змеи на ее голове сейчас, казалось, дремали, их головы неподвижно покоились на ее плечах и груди. Сердце застучало быстрее, начиная разгонять кровь. Я смотрел на прекрасную во всех отношениях девушку или все же правильнее будет говорить существо? Черт, да какая разница! В следующую секунду я почувствовал, что кровь приливает вовсе не туда, куда следует.
«А вот это уже не вовремя» – я подался вперед, надеясь скрыть свое поднимающееся «настроение».
Ламия прыснула со смеху, хватаясь за живот сразу четырьмя руками. Я же, кажется, покраснел... В моей памяти правда не было случаев подобного смущения среди представителей орочьих племен, но тем не менее.
– А ты, я погляжу, идешь на поправку куда быстрее, чем я рассчитывала, – улыбка на ее губах, кажется, даже была искренней. – А теперь ляг на верхнюю скамью!
Я послушно выполнил указание, ложась на живот и скрывая то, что в общем-то скрывать уже было поздно. Ламия тем временем поддала воды на камни, меня снова накрыла волна жара. В этот раз было легче, хотя дышать раскаленным воздухом вот так сходу по-прежнему было не легко. Как ни странно, это помогло взять себя в руки. Я облегченно выдохнул.
Ламия взяла из бадьи веники, по одному в каждую руку и, стряхнув лишнюю влагу, по очереди опустила их каждой стороной на камни поверх печи. Снова раздалось шипение, помещение заполнил приятный древесный аромат. А спустя несколько секунд все шесть, замахали надо мной, едва касаясь кожи своими листьями.
Тело, казалось, погрузили в раскаленный металл. Одновременно было нестерпимо жарко и в то же время в какой-то степени приятно. Пот струился с меня ручьями, даже открыть глаза не представлялось возможным. Тем не менее, через некоторое время тело привыкло к жару, хотя потоотделение не становилось меньше.
Я уже успел потерять счет времени, когда голос ламии, наконец, скомандовал: