Очень часто в жизни ответ даётся кивком или отмашкой руки, причём в разных странах по-разному (это давно известный факт), или бурканьем неясного содержания. Многозначность значений слов, их текучесть, динамика выплёвывания звуков, или шепота, или крика, ухмылки, смех, всё это было разложено по полочкам и хранилось вечно в необъятной голове Его.
Не один год потребовался для этой работы. Только в фантастике такие проблемы решаются в один день, многие трудности мы до сих пор не преодолели, например, в работе с восточными языками, а в нашем распоряжении было ограниченное число специалистов, да и времени тоже.
Сейчас Спрут имеет речевое досье на всех жителей Резервации и может сам воспроизвести голос любого жителя, но главное — нет конца процессу обучения, которое проходит безо всяких лингофонных кабинетов, каждую секунду.
Не поняв слово или смысл фразы, он переспрашивает, пополняет объём своих словарей, и даже зная, когда и куда его при этом посылают, не обижается, так как своими эмоциями пока не обзавёлся.
За много лет работы мы научили Его различать смысловые оттенки матерной речи, и воровского слэнга, так что теперь он понимает немногословное фырканье отдельных товарищей и может переводить малоинтеллектуальную и специфическую речь всех членов нашего странного экипажа.
Мало того, когда на станции появились дети, Он начал учить их разговаривать и вместе с ними учился понимать лопотание малыша. Не сам, конечно, за этим стояли всё те же фанатики. Но это уже было значительно позже.
И всё же наибольшая польза от моего присутствия была, разумеется, не в этом. Будучи начальником высокого ранга, я поневоле оказался допущен к высшим секретам.
Уровень доступа к служебным тайнам на станции очень различен. Первый — это уровень общения всех лиц, включая жителей камер. Второй — только для всего обслуживающего персонала. Третий для специалистов и руководителей с одной нашивкой. Четвертый — для высшего руководства с двумя нашивками. Пятый — для начальника станции и начальника охраны с тремя нашивками.
Любопытные программисты быстро поняли, что есть еще шестой уровень — командный состав наземной службы. И седьмой. Кому он подчинялся, они так тогда в точности и не разгадали, но было ясно, что нити ведут к самым высоким кругам секретных служб правительств каких-то государств.
И оба эти уровня были ужасно засекречены, запрятаны, завуалированы, замаскированы, и несли в себе заряд смертельной опасности для тех, кто мог к ним прикоснуться.
Наступил момент, когда доверие к моей персоне превысило уровень осторожности и однажды, в беседе с программистами на тему о расстановке голограммных экранов, я получил записку с таким примерно содержанием:
"Читайте молча. Нам нужен откровенный и очень интимный разговор о Первом. Организуйте встречу. Продолжайте беседу. Расслабьтесь и не выдайте себя волнением, иначе Он узнает. Это очень важно. Потом стряхните экран. Поль"
Кажется я все же выдал себя волнением, потому что позже получил рекомендацию измерять давление в течение месяца и снять кардиограмму. Дело в том, что на станции не принято писать записки, зачем, если всегда к услугам есть мощный офис с принтерами и лазерными экранами. Так что уже способ вызова шокировал.
Правда, записка была сделана на статическом жидкокристаллическом экране, оказывается, программистам разрешили иметь такие вместо бумаги и карандашей, которые здесь запрещены. При встряхивании запись очищалась.
Надо меня правильно понять.
Дело даже не в том, что по жизни я "разумный трус", а в том, что в то время начальство постоянно проверяло нас на вшивость, то есть на готовность при нападении дать отпор любому врагу, а вероятность проникновения на станцию людей, желающих захватить её, конечно же была, достаточно было мафии любой страны пронюхать про летающую тюрьму и купить пару космолётов.
Неудивительно, что слово "бдительность" звучало в этих отсеках очень часто. Игра в шпионов шла с большим размахом! Как и положено в армии.
Регулярно проходили занятия с персоналом, прилетали комиссии с проверками, на станцию периодически запускались "жучки" — подсадные проверяющие, которые временно направлялись в качестве персонала или ученых и "допускали" себе отклонения в поведении, которые мы должны были быстро выявить и наши доморощенные Пинкертоны ловили "гадов"! Правда, за это гладили по головке и давали премии.