Кэп сказал вести протокол, а точнее, стенографировать с комментариями, валять всё, что вижу и слышу, для истории, если жить останемся. Ну, я ему сейчас наваляю!
Круг — это список лиц, которые обязаны присутствовать на совещании. Если Круг открытый, присутствовать может кто угодно из свободных лиц, а по отдельному запросу даже зэки могут его прослушать в записи.
Экстренный Седьмой Круг собирается только в случае каких-то происшествий, обычно ему выделено дополнительное время.
Наш Круг сегодня и экстренный, и максимально открытый, мало того, на него приглашены все Свободные, слишком важную проблему мы собрались обсуждать.
Я вижу лица начальников разных служб: пилотирования, навигаторов, локации, астрономов, технических служб. Конечно, можно было по общему звуковому каналу подключиться, так многие и сделали, но видеть лица говорящих бывает иногда важнее, чем слышать слова. Кроме того, на экране проектируются слова всех участников диспута, даже тех, кто сидит в своих ячейках или стоит на вахте.
Все уже знают, о чём идёт речь и все уже подумали, время было. Система принятия решений демократична, ни Старик, ни Эйрик здесь ничего не решают, только слушают, ведь речь пойдёт о жизни каждого из нас.
Я опять кратко повторяю вводную информацию.
Сначала идут вопросы, их много и они хаотичны, потому что все мы понимаем, что рискуем жизнью всей станции, не только своей собственной. Тот, в кого хоть раз стреляли из пистолета, будет бояться не только палки, но и пальца, направленного в лицо.
— Почему военные? Кто это сказал?
— Сигналы "Свой-Чужой" и частоты тоже их диапазона, и форма зондирующих характерная…
— Точно, что к нам летят?
— Да, летят они точно сюда и нас, скорее всего, видят.
— Когда они прилетят на расстояние выстрела?
— Если ракеты идентичны старым, то через месяц.
— А до контакта с нами?
— То же самое, чуть больше.
— Могут у них быть ядерные заряды?
— Могут, и наверняка, и не только ядерные, но и лазерные, веерные, электромагнитные, плазменные.
Вопросы сыплются как железные опилки в магнитном поле, проявляя постепенно рисунок линий тела нашей опасности.
— Мы можем незаметно отойти на безопасное расстояние?
— Можем, время есть. Только недалеко. С нашей-то неповоротливостью. Всё равно найдут, у них же есть поддержка с Земли, телескопы. А нам надолго закрываться нельзя, сдохнем в колпаке.
— Надо спасти хотя бы детей…
— А может, проще сразу уйти за Борт? Не драться же с вояками, это же наверняка спецвойска, что же нам ждать, пока наших девочек изнасилуют и изуродуют?
— Ты что, совсем рехнулся? Они ещё и не подлетели, а ты уже в штаны наложил!..
— Сам ты глупец! У тебя просто детей нет! А были бы, ты бы им своими руками яду дал, умник!
— Можно усилить центральную часть, там хоть защита мощная, вода, там Первый, только плантаций нет…Баб, да детей туда….А этих — вон, за борт, а то только жрут задарма, тогда и еды хватит на пару месяцев…
Разговор идёт почти спокойно по руслу, диктуемому обычной житейской логикой. Я думал, драться будут, нет, пока что без истерик обходится.
Никто из нас не искушен в космических войнах и не был в битвах, но издревле известно, что с места схватки лучше всего смыться, желательно, оставив вместо себя кусок хвоста, как делают ящерицы, или хотя бы чернильное пятно, как у каракатиц, отвлекающее врага.
Наша станция тоже своего рода каракатица, она была создана так, чтобы ее никто не видел, в нужный момент она закрывается одеялом из угольных волокон, поглощающих и свет и радиоволны.
Но те, кто летит сюда, тоже знают об этом. И не стоит прятать голову в песок, ожидая, что они просвистят мимо, скорее всего нас уже заметили и как бы ни прятаться, найдут.
Я сижу совсем пеньком, ни одной дельной мысли не приходит в голову, только проглядываю все речи на экране, даже когда несколько человек говорят одновременно, Спрут легко успевает превратить слова каждого из них в буковки, он сейчас — стенографистка высшего класса. А я вставляю свои реплики.
А ещё я сдерживаю эмоции выступающих, подключаясь к ним в моменты высшего кипения и тут стенографистка превращается в телефонистку, я стараюсь произносить слова тихо и необидно, нам сейчас никак нельзя самим передраться.
Шум порою стоит ужасный.
— Вы все ослы! Ещё никто не видел врага, а уже планы строите, как сбежать или отдаться. Может это и не враг вовсе? Надо узнать.