— Пит, я Седьмой, попробуй не вертеться. Как у тебя с дыханием?
— …мально! Нормально! Слышно меня?
— Слышно, Пит, не волнуйся! Постарайся не стравить воздух, а то за тобой хвост как от кометы пойдёт.
— Я стараюсь, обидно только.
— Чудак, ещё всем хватит. Ладно, отключайся.
И опять я не сразу понимаю, почему чудак и чего ему хватит?
Воздуха, что ли? Тогда почему "ещё"? Нет, плохо быть глупой.
— Первый Седьмому
— Есть Седьмой.
— Пропала Айра Спэнс, последний раз её видели два часа назад, она относила завтрак в пультовую.
— Ну, тогда я тоже пропал. Она здесь и сидит в пультовой, подслушивает. Кто там её ищет?
— Ищет мать. У неё занятия.
— Передай, сейчас она придёт. Конец связи.
— Есть передать. Конец связи.
Училка! Накапала! Тут вон, что творится, а ей опять приспичило свои синусы проповедовать Я не жду, когда меня попросят отсюда, хотя Старику до лампы мои дела, собираю манатки, шлюз открывается и я лечу в столовку, переваривая увиденное.
По дороге напарываюсь на Джилли, которая орёт, у…рожа красная! Ори, ори, может, лопнешь со злости, ничего ты мне не сделаешь, я Свободная и мне ещё месяц до Ритуала. Там, может наши гибнут, а она орёт!
Ма, как меня увидела, стала железная, я попробовала поныть, но пришлось идти на занятия. Все писали диктант, милые правильные чистюльки! Чуча им клавиатурки повесила, хорошие такие детки, в перчаточках, пальчиками водят, у-сю-сю. Я доложилась и мне повесила, но не могла же я сейчас писать диктант! Я и спросила училку, почему Питу обидно и чего ему ещё хватит?
Я думала, она накричит и выставит вон, только вдруг её лицо стало медленно белеть и она начала переспрашивать меня, что к чему? Я и рассказала, всё, что видела, вся мелкота аж дыбом встала от любопытства, а училка вдруг тарашки закатила и затряслась, а потом оказалось, что она в обмороке.
Кто-то сообщил Чуче, Клизьма примчалась, вкатила училке укол, и со злыми глазами на меня набросилась, оказывается Пит — училкин муж! Да откуда ж я знала? Я и разревелась как дура, перед всеми, и перед малявками, почему-то стало жалко очень и Пита, и училку, и себя тоже. А за мной, смотрю, и девки потянули носами и захлюпали и скоро уже все в платки слёзы отлавливали.
День 1241
— Это была ложная цель, фантом, сэр! Нам и в голову не пришло! На ниточках каких-то, на два километра, а посередине локатор, и от него тоже ниточка для пуска, чтобы мы радио не запеленговали. А пускач стоял на камне, он среагировал на наш зондирующий, когда мы подлетели поближе и включил локатор фантома. Очень просто, сэр!
Он уже не хихикает, мой солдат. Он тоже понял, что война начинается всерьёз. Он боится моего гнева, но злиться мне не на что, они честно работали, а виноват, скорее, я сам, не додумался.
Я же чувствовал, что нас надувают. Я же говорил. Только не знал, как именно. Фантом! Пугало! Это унижение на всю оставшуюся жизнь, сколько бы её ни осталось. По всем кабакам только и будет слышно? "Чего расскажу, уржетесь?…Один наш капитан бегал за колченогой бабушкой, а испугался фантомика. и ядерными по нему, ядерными фигачил с перепугу.."
Стрелять по чучелу! По пугалу. Бог ты мой! Теперь понятно, зачем они расстреляли ракеты! Боялись, что увидим, где они, а где пустота.
Но всё это станет особенно ужасным, если мы не задавим вонючих старикашек. Как подавить их воинственный пыл! Хотя, какой там воинственный? По правде говоря, они тихо сидят в своей раковине и смеются над нами! И видят нас наверняка отлично. Хорошо ещё, что мы не начали всерьёз бомбить эти ниточки!
— Их надо найти! Насколько далеко они могли уйти отсюда?
— Сэр! У них нет двигателя. Они как лыжники с горы, скользят по гравитационным полям. Разогнать такую массу, проблема, да ещё какое-то время они делали эту игрушку. Я думаю, они ещё рядом, сэр! В пределах десятка миль, сэр.
— А что локация?
— Ничего не дала, сэр! Эти ниточки заглушают все сигналы, бликуют на экране, потому что на них висят куски металлизированной плёнки, ничего не видно. Эти куски мы и приняли за станцию.
— Ну так уберите же это позорище!
— Есть убрать, сэр! А камень? Он тоже мешается.
— Ну, так взорвите и его к чертям!
— После взрыва появится масса осколков, которые дадут такую же картину, только ещё хуже, а ещё нас может продырявить каплями камня.
— Так что же вы предлагаете?