А послевоенных Героев Советского Союза мы знаем почти наперечет.
У Александра Солуянова — Золотая Звезда № 11521.
Мне довелось встречаться и беседовать с самым прославленным из героев-оренбуржцев прежних лет — Александром Ильичом Родимцевым. К его Золотой Звезде № 45 за Испанию добавилась, как известно, вторая — за Великую Отечественную.
Незадолго до смерти генерал-полковника дважды Героя Советского Союза Родимцева я был в его московском доме на Ленинском проспекте. В теплой домашней куртке он плотно сидел в кресле, отложив на время карты Сталинградской битвы: готовил статью, чтобы восстановить историческую справедливость и рассказать об одном из своих незаслуженно забытых командиров полков, державших Мамаев курган.
В ту последнюю встречу с болью заметилось, как поредели, поседели волосы, аккуратно зачесанные набок, поник задорный хохолок, что на фотографиях довоенных и военных лет. Но так же прямо, строго, умно смотрели из-под чуть скошенных тяжелых век светлые глаза. Этот взгляд теплел, когда генерал вспоминал движение «Оденем и обуем дивизию Родимцева», которое охватило во время войны его родное Оренбуржье. В Сталинград, «в пылающий адрес войны», как тогда говорилось, земляки, отказывая себе в самом необходимом, присылали десятки тысяч посылок, валенки, полушубки.
И не мог он знать, что в соседнем с его Шарлыком селе Пономаревке, в такой же крестьянской семье, которая помогала фронту, чем могла, родится его тезка, тоже Александр, который с самого детства изберет его «человеком, делать жизнь с кого», будет читать взахлеб книги Родимцева и о Родимцеве, специально доберется до Шарлыка, чтобы по-мальчишески восторженно смотреть на бюст дважды Героя и мечтать о подвигах.
А позже, став десантником, Александр Солуянов с гордостью будет думать о том, что и Александр Родимцев в начале войны был в воздушно-десантных войсках и носил такие же голубые петлицы.
Над Пономаревкой горело лето. Жухли травы, быстро желтели хлеба, вылинявшее небо отражалось в прогретой речке с ласковым человеческим именем Дема.
Я толкнул калитку, не снабженную, как многие другие, табличкой «Осторожно, злая собака!» и вошел во двор.
Первым, кого я увидел, был Александр Солуянов, и я его не узнал.
Портреты в «Огоньке» и «Собеседнике» не то чтобы не верны — они не уловили полностью характера этого человека. Там майор Солуянов сосредоточенно-хмур, на его лице еще отблеск той нелегкой ответственности и мужественной суровости, который мы видим в телевизионных репортажах из Афганистана на лицах наших солдат и офицеров. А тут, отставив вилы, которыми поправлял стог накошенного для родительской коровы сена, навстречу мне, протягивая руку, шел моложавый, улыбчивый человек, невысокий, но очень крепкий, в легкой спортивной маечке, брюках и кроссовках. Светлые веселые глаза, русые усики.
Ну, ничего героического, если иметь в виду наше обычное ожидание: если уж Герой — то чтоб, как на плакате.
Александр сейчас учится в Москве, в Академии имени Фрунзе. Домой, в Пономаревку, приехал в отпуск.
Мы сели во дворе под сень деревьев на скамеечку, сколоченную умело и добротно. Белоголовый четырехлетний Сергей, сын Александра, мальчишка городской, азартно гонял по двору кур, теребил собаку Тузика — все здесь внове, все интересно, все надо успеть увидеть.
Саша Солуянов — здесь он был Сашей — не сразу и не легко входил в беседу о местах, отсюда далеких. Взглянув повнимательнее, я увидел у него на висках раннюю седину.
— Впервые я прочел о вас в «Огоньке» в феврале 1985 года в очерке «Голубой берет»: «У слушателя Военной Академии имени Фрунзе майора Солуянова воспоминания не из легких: ведь совсем недавно он вернулся из Афганистана. Десятки раз Александр Петрович бывал под обстрелом, дважды ранен, чудом выбирался из самых безнадежных ситуаций».
И дальше автор очерка приводит ваш рассказ: «Солдат, который меня однажды спас, первогодок, по специальности радист, — его дело сидеть в каком-нибудь закутке и поддерживать связь, но он увидел, что командир в опасности, и, не задумываясь, пришел на помощь.
«Сам погибай, а товарища выручай» — это суворовское правило и ныне свято. Находясь в составе ограниченного контингента советских войск в Афганистане, я не раз имел возможность в этом убедиться».
— Так оно и есть. — Солуянов задумчиво ломал сильными пальцами длинную рыжую соломину. — Большим испытаниям, серьезным подвергались там и я, и совсем молодые ребята, у которых уже не отцы, как вроде бы совсем недавно было, а деды воевали в Великую Отечественную. И скажу вам с полной ответственностью: сотни раз я убеждался, что нынешняя молодежь достойна тех, кто сорок лет назад одержал Победу.