Мне кажется, это само стремление к максимальной выразительности природы уже задало необходимый минимум требований к людям, у нас, на целине живущим. Первую свою целину, ту, когда были палатки и красный флаг над вагончиком, мы не застали. Уважительная причина — наш комсомольский возраст в канун 30-летия целины.
Но разве все задачи на нашей земле решены? Целина берет сейчас свою вторую высоту. Становится опорой хлебного поля Оренбуржья. Мы еще слишком зависим от капризов природы, от палящего степного солнца, не всегда хватает знаний вырастить в сложных условиях стабильный из года в год урожай. Не хватает людей, готовых на все ради этой цели, которая достигается не в одно урожайное лето, и путь к которой лежит через неудачи, ошибки, через обожженные солнцем поля, где колос чуть на ладонь поднимается от земли. Значит, экзамен целиной для нашего поколения продолжается ежедневно, и мы, как это ни звучит громко, должны его ежедневно сдавать. Чтобы сердце не поразила, не разъела ржавчина погони за материальными благами.
Вспомнил один давний эпизод. Впервые увидел тогда, как взорвался, вышел из себя всегда спокойный, корректный директор нашего совхоза Валентин Дмитриевич Хопренинов. На полевом стане собрались комбайнеры на обед, подъехал и директор. И тут один из парней этаким лихим жестом обтер измазученные руки куском хлеба с обеденного стола. И тут же отлетел от удара, а директор, схватившись за сердце, присел под навес. Вот так хлеб, отношение к нему разделило людей. Ладно, у парня ума хватило не идти по инстанциям правду искать, но откуда, как у него такое к хлебу появилось, где мы проглядели. Или он бункеры сразу в уме на рубли и копейки переводил, а потому за суммой в ведомости истинной цены хлебу, выращенному на целинной земле, не увидел?
Но не обманываю ли сам себя. Все ли так просто. Ведь и я однажды совсем было распростился с этим краем. И ждала меня щедрая крымская земля, поля в кольце пирамидальных тополей, море — рукой подать, квартира. Да и не на отдых сюда стремился — работать. Так и себе объяснял. Понес директору на подпись заявление. Однако чувствую, неверно делаю.
Спасибо, директор не отмахнулся в сердцах, мол, уезжай, а поговорил. Нет, не пообещал он «золотых гор». Квартиру — да, однокомнатную пока. Напомнил, что знают меня здесь не первый год как толкового специалиста.
Как-то особенно ясно мне стало, что просто люблю я эту суровую целинную землю. И мне без нее нельзя.
Казалось бы, ну за что любить? Степь. Летом — суховей, зимой — бураны. А в Крыму вспоминал, как однажды в родных местах тракторный поезд из трех «Кировцев» встал в метель в пяти километрах от родного села. Белая муть — не узнаешь, где север, где юг. Трое суток грели друг друга, телесным теплом, шутками, сердечными беседами. Знали: о нас помнят, к нам идет помощь.
Чем мне дорога эта земля? Есть квартира, машина, почет? Нет, не это держит. Здесь мое начало.
И труд тяжел, и нет у меня в кармане договора, что, мол, даем Александру Астафьеву технику, работающую, как часы, поля, ровные до самого горизонта. Но есть тяга человека к преодолению сопротивления этой неподатливой, суровой земли. Так вот, по-моему, в основе этой тяги и лежит самая настоящая любовь к земле. Не позволяющая изменить ей.
Разве похож один день на другой у тех, кто трудится рядом со мной. Снежная пахота, дальние рейсы, сев. А главный праздник года — уборка. Вот собрались в звено. И ведь два года выращиваем неплохие урожаи. Это в эти-то засушливые годы. Какая-то незримая пружина связала нас одной целью. И цель ясна: перед тобой земля, ты на ней хозяин, ты за нее в ответе перед своей совестью.
Недавно рассматривал фотографию: наш выпускной класс. Почти все в хозяйстве: девушки работают на почте, в торговле, здравоохранении, а парни на земле. Кое-кто уезжал — другой жизни попробовать, но вернулись. Тянет, притягивает к себе целинный магнит.
Откуда все пошло, откуда, из чего у нас, сельских мальчишек, складывается крепкая привязанность к необъятным этим просторам. Думаю, от людей, нас окружающих. От тех, кто первый урок в школе окнами в поле ведет, от тех, кто хозяйством руководит. Какие люди на первых шагах тебя окружали, эти шаги делать учили, так и жизнь пойдет.
Есть на востоке пословица: «Даже самая длинная дорога начинается с первого шага». Он и определяет всю твою жизнь.
Разве был бы уверен мой шаг, не окажись рядом отца. Он у меня целинник. Еще пятиклассником был, будил его по утрам, пошли, мол, в поле. Пора комбайн заводить. Мне просто интересно было.
А позже, повзрослев, понял, что это за труд: дело-то в том, что отец и без меня вовремя вставал. Тогда не понимал еще, что непростое, трудное это дело: вырастить хлеб и убрать.