Когда Саша Солуянов, подражая отцу, в огороде вскапывал грядку, — это было его, как мы сейчас говорим, трудовое воспитание. Когда же назавтра, вспомнив, что не очень добросовестно закончил грядку, заставлял себя взять лопатку и идти переделывать работу — это уже начинала пробуждаться в нем личность, это были первые шаги жесткого самовоспитания. Той самой энергии саморазвития, без которой не получится ни доброго хлеба, ни настоящего человека.
А личностью он стал рано.
Два случая из жизни Саши Солуянова.
Ему 12 лет. На уроке физкультуры бегали 800-метровку. Крепкий не по годам Володя Баконин обогнал невысокого худенького Сашу.
— Давай еще раз бежать!
— Давай, — согласился Володя. И снова победил.
— Бежим еще раз! — не отдышавшись, потребовал Саша.
Бежал из последних сил, хрипя и задыхаясь. И проиграл с еле сдерживаемыми слезами. Переживал страшно: он уже знал слова Чкалова: «Если быть, то быть первым».
С этого дня стал заниматься зарядкой, тренироваться. Бокс, футбол, волейбол, лыжи.
Саше 15 лет. Он уехал из дому, захватив только пару ботинок и книгу «Сын полка», поступать в Казанское суворовское военное училище. (Это училище он закончит с отличием, а потом Рязанское высшее воздушно-десантное — с золотой медалью, в этом тоже — характер Александра Солуянова.) Через полгода после того, как он надел погоны, зимой, — военизированная лыжная гонка. Перворазрядник Саша Солуянов шел вторым. Впереди Леня Лебедев из его же команды. На огневом рубеже у обоих были штрафные очки, поэтому надо как можно быстрее бежать к финишу. Зачет команде — по лучшему результату. И тут у Лени сломалось крепление.
— Бери мои лыжи, — догнав, крикнул Саша. — Давай, давай, ты прибежишь быстрее.
Он мог бы рвануть, оставив Лебедева, и быть первым. Но ему было пятнадцать, а не двенадцать. Он финишировал, и его качали, хотя он не был победителем. Он теперь твердо знал: «Если быть — то быть первым. Но общее дело ставь превыше своего!»
Как вспоминает товарищ Солуянова по Казанскому суворовскому майор Николай Литвинов, хороший был глаз у фронтовика, офицера-воспитателя Танеева, когда он обвел взглядом отделение, вызвал чуть ли не с самого левого фланга строя вчерашних мальчишек-восьмиклассников крепкого паренька Сашу Солуянова и назначил командиром отделения, выдал погоны с вице-сержантскими нашивками.
И после той военизированной лыжной гонки, после того, как Солуянов был первым на полосе препятствий и в стрельбе из автомата, Танеев сказал: «Однако, Солуянов, ты герой!»
А через 15 лет его воспитанник стал Героем с большой буквы. Героем Советского Союза. Рядом с хорошим словом «самовоспитание» есть еще одно — «самообладание», с той же активной частью «само», без которой невозможен духовный рост личности.
Самообладание в широком смысле слова — это сила духа, это умение в определенных обстоятельствах «взять самого себя за шиворот», заставить сделать что-то, против чего протестует инстинкт самосохранения или какие-то соображения излишнего комфорта, но что диктуется коротким словом «надо».
Солуянов далеко не «везунчик». После ранения были опасения, что ему придется ампутировать палец.
— Ну что ж, — сказал он. — Парашютное кольцо можно вырвать и четырьмя.
Может, эта сила духа и помогла ему. Палец удалось буквально приживить.
А когда на учениях он получил тяжелейшую травму, то, вылечившись, заявил военным медикам:
— Служить буду только в ВДВ.
И опять добился своего.
Можно, наверно, сказать даже так: от того, что он, не теряя самообладания, не щадил себя, судьба в конце концов щадила его, и встречи со смертельной опасностью всегда заканчивались его победой.
Но в его профессии обязательно и еще одно «само» — самостоятельность и твердость решения. В минуту опасности обязательно должен найтись человек, который не дрогнет, возьмет ответственность решения на себя и которому все будут подчиняться и верить не только потому, что он по штатному расписанию их командир, но и потому, что почувствуют стальную волю и смелость ума, не скованную чувством смертельного риска.
В афганских горах случилось ЧП. Надо было срочно доставить в госпиталь сержанта Федорова. Но как это сделать? Отправить его на носилках по серпантину опасной горной дороги? Нет. Нужно другое решение. Солуянов связался по радио с командованием и попросил прислать вертолет. Но ночью в горах посадка почти невозможна. Единственная мало-мальски пригодная площадка — в трех километрах.
— Высылайте! — сказал Солуянов. — Иного выхода нет!