Высыпали солдаты, на ходу натягивая на себя обмундирование и оружие.
Поднялся страшный шум. Никто не мог понять причины тревоги.
Тут прибежали два солдата, виновники всей этой сумятицы.
Они кинулись прямо к начальнику.
– Враг появился, ваше высокоблагородие! – кричали они.
– Где? Какой враг? – вздрогнул начальник.
– Напали на тюрьму, взломали двери, арестантов похитили.
У начальника перекосилось лицо.
– Троих наших убили. Мы тоже убили у них двоих, но они забрали убитых и бежали.
Слово бежали успокоило начальника; непосредственная опасность миновала.
– И все-таки отдадут меня под суд! – вскричал он, хватаясь за голову.
Он вернулся к себе, быстро оделся и в сопровождении нескольких солдат и одного из командиров направился к месту происшествия.
Побегом Иаго больше всех был встревожен смотритель тюрьмы.
Он поспешил отправить отряд солдат во главе с офицером в погоню за напавшими, число которых, по словам участников, дела, было не меньше ста пятидесяти. А сам вернулся в тюрьму, чтобы произвести строжайшее дознание.
Тем временем друзья Иаго добрались до одной уединенной горы и там, расстелив бурку на влажной траве, бережно уложили Иаго, потрясенного всеми событиями ночи, обессиленного долгими мучениями. Он крепко заснул. А товарищи его, в поисках пищи, ушли на охоту.
В камеру, где раньше сидел Иаго вдвоем со стариком, вихрем ворвался разгневанный тюремный смотритель.
Чтобы не видеть вошедших, старик отвернулся к стене.
– Эй, ты! – крикнул на него смотритель, – не слышишь, кто вошел?
– Слышу! – тихо ответил старик.
– Так-то ты встречаешь смотрителя? Встать сейчас же! Старик даже не пошевельнулся.
– Встать! – рассвирепев, заорал смотритель и толкнул его ногой.
– За что ты меня бьешь?
– Говорю, встать! – вытаращил глаза смотритель.
– Не могу встать: колени опухли, не держат.
– Поднять его! – приказал смотритель. Подбежали солдаты.
– Безбожные, да поглядите вы на мои ноги! – и старик с усилием выставил ногу. С нее соскользнули грязные лохмотья и обнажили нечто ужасное: истонченная до прозрачности кожа вздулась от водянки, а ножные кандалы перетерли ее у щиколотки до самой кости, которая покрылась коростой из гноя и крови Нога местами посинела.
Это предвещало скорый конец несчастной жертвы. Солдаты рывком подняли старика, корчившегося от боли.
– Стой, стой на ногах! От хромоты собака не околевает! Смотритель долго смотрел на старика, как будто для него были наслаждением его муки. Он поглаживал усы, выставив ногу вперед, и, пошевеливая носком сапога, бормотал про себя что-то невнятное. Вдруг смотритель пришел в бешенство.
– Где Иаго? – крикнул он.
Старик глядел удивленно на него, не понимая, о чем его спрашивают.
– Иаго? – повторил старик. – Ведь вы же сами взяли его отсюда. Может, и убили его. Что еще могли вы с ним сделать?
– Не хитри, говори прямо, как он убежал, кто ему помог?
– Убежал? – разволновался старик. – Дай ему бог удачи, если убежал.
– Ты знал, что он собирается бежать?
– Нет, он мне об этом не говорил.
– Врешь, собака!
– Я – мтиул.
– Говори все, если хочешь спастись!
– Я смерти не боюсь и не скажу неправды.
– Заставлю, все заставлю сказать! – заревел смотритель, подбежал к нему, вцепился ему в бороду, схватил его за усы.
Старик весь дрожал от неслыханного оскорбления.
– Только одни неверные могут так унижать человека, так осквернять честь мужчины.
– Молчать, разбойник, а то убью!
Старика озарила надежда: смерть может избавить его от страданий.
– Не знаешь? Не скажешь? – продолжал издеваться над ним смотритель.
– Знаю! – прохрипел старик.
– Наконец-то! – смотритель отошел и посмотрел на него с усмешкой. – А не хотел говорить!
– Под кнутом и в гору пашут! Что мне было делать!
– Ну, то-то! Теперь рассказывай подробно все, что знаешь!
Мтиул горько улыбнулся.
– Рассказывать?… Чем же ты этого заслужил? Все знаю, но клянусь благодатью Ломиси, ничего тебе не расскажу!
– Что-о-о?! – взревел смотритель и подошел к нему.
– Да, я знал обо всем, знал, что Иаго готовится к бегству, знал, кто помогает ему, знал обо всем, но тебе ничего не скажу.
– Я убью тебя, задушу!
– Делай, что хочешь, – не скажу!
Офицер прошелся по тесной камере.
– Советую тебе все рассказать!
– Это вы боитесь смерти, бабы вы трусливые. А мне-то зачем говорить? Ничего не скажу, да поможет мне Пиримзе!
Все старания смотрителя не привели ни к чему. Ни ласковые обещания, ни угрозы не заставили старика вымолвить хоть единое слово о побеге Иаго. Да и что мог он сказать, когда сам ничего не знал, ему хотелось только еще больше озлобить смотрителя.