Теперь он понял, что перед ним упрощенная схема корабля. Не все отсеки были подписаны, а надписи походили на клинопись, но все же их можно было разобрать. «РУБКА», «ЖИЛ ОТС», «ГЕН», «БИОС»… БИОС – это, кажется, какая-то аббревиатура, связанная с компьютерной техникой. Но почему это было написано напротив зараженного уровня с распятой женщиной? И что такое «ген», располагающийся, судя по схеме, точно в середине корабля? Что-то относящееся к генетике? Он вновь почувствовал приступ иррационального страха при этой мысли.
Нет, нет. «Ген» – это, должно быть, генератор. Генератор Калкрина, он же – двигатель «Гипериона». У кораблей прошлого двигатели располагались в корме, но у темного звездолета иной принцип движения, он путешествует за счет поля темной энергии, окутывающего корабль.
Адам бросил взгляд на безголовое тело на кушетке, затем, озаренный идеей, подошел ближе. Попытался свести вместе ободранные до мяса края распотрошенного живота, приложил «чертеж» сверху. Да. Кожу определенно срезали отсюда. Если этой женщине повезло, к тому моменту она была уже мертва.
Почему, кстати, чертеж перевернут? Ее что, подвешивали за ноги?
Адам не стал брать жуткую картинку с собой («А тот парень таскал ее в кармане… да, и теперь он мертв, ему вычерпали ложкой мозги»). В конце концов, схема достаточно простая, запомнить несложно.
Если только он снова не потеряет память.
Он бегло осмотрел медпункт в поисках скальпелей или чего-нибудь подобного, способного служить лучшим оружием, нежели острый обломок затылочной кости. Но увы – похоже, что большинство медицинских инструментов тоже было уничтожено вандалами, громившими корабль. Или, по крайней мере, куда-то унесено. Пила, которой вскрывали черепа, для нанесения быстрого эффективного удара явно не годилась. Вздохнув, он снова взял свое костяное орудие. Хотя он уже сам не знал, верит ли еще в бродящих по кораблю убийц.
Если только не взбесится сама Ева. А она, кажется, уже не так далека от этого.
Он вышел в кольцевой коридор, затем в проход к лифту и несколько раз громко позвал ее. Ответом ему было молчание мертвого корабля.
Впрочем, не совсем мертвого. Двигатель, очевидно, по-прежнему работал. И освещение… вне всякого сомнения, оно стало ярче.
До лифта он добрался почти бегом. Евы не было и здесь. Ну и где ее теперь искать? По всему звездолету? «Ева!!!» – безнадежно крикнул он. С тем же результатом.
Он обошел вокруг шахты лифта, заглянул в противоположный коридор, теперь освещенный из конца в конец. Мертвец со вспоротым животом лежал на прежнем месте и, насколько мог судить Адам с такого расстояния, в прежней позе. Кольчатая тварь, конечно, давно уползла. Знать бы, где она теперь ползает… меньше всего хочется наступить на такое неожиданно.
«Если бы я был охваченной отчаянием и страхом женщиной, побежал бы я в сторону трупа? – спросил себя Адам и сам себе ответил: – Нет. Значит, все-таки на лестницу».
От выхода на лестницу он вновь позвал свою спутницу и мрачно подумал, что если на корабле все-таки есть кто-то еще, они делают все, чтобы облегчить врагу задачу. Ну, наверх или вниз? Вряд ли она решила спрятаться в рубке… хотя кто знает, на что она способна в таком состоянии. Подождав еще несколько секунд, он все-таки двинулся вниз, не имея ни малейшего понятия, что делать дальше. Ева могла забрести в любой из отсеков, в любое из помещений…
Он решил все же сначала пройти всю лестницу до конца, продолжая окликать пропавшую. Потом, если это не поможет, придется последовательно обходить уровни. Заодно и узнает, что делается там, где он еще не был… Впрочем, в том, что ничего хорошего там не делается, он уже не сомневался.
Он нашел Еву почти в самом низу, недалеко от входа на страшный уровень, где висела на проволоке женщина-улей. Ева лежала на ступенях, скорчившись в неестественной позе, головой вниз, как человек никогда не лег бы по своей воле. Картина стала ясна Адаму с первого взгляда: бежала, не помня себя, споткнулась на крутых ступеньках, сломала шею.
А может, кто-то ей помог. Хотя если так, то она легко отделалась, учитывая состояние других жертв.
Так или иначе, Адам снова один. Один на один с этим жутким кораблем, и мысль об этом наполнила его такой безысходной тоской, что впору было самому броситься головой вниз на ступеньки.
Тяжело переставляя ноги, он спустился к телу, присел рядом и положил окровавленную руку на скрытое под грязными повязками плечо Евы. И тут же понял, что поторопился с выводами. Женщину била дрожь, но она была жива. Или это была дрожь агонии?
Но нет, она, упершись руками в ступени, медленно подняла голову и посмотрела на своего товарища по несчастью взглядом истязаемого детьми зверька. Изо рта на перевязанный подбородок текла кровь.