Линда вновь приложила руку к сканеру, и они, преодолев тамбур, вышли на балкон, опоясывавший изнутри большое круглое помещение, которое они уже видели на экране. Вблизи колыбель жизни производила еще более отталкивающее впечатление, чем на мониторе; вязкие пузыри медленно вздувались и громко лопались в паре метров у них под ногами, в воздухе стоял густой тяжелый запах какого-то тухлого варева. Теперь Виктор понял, что означают эти пузыри, – это выделялся водород. Сам по себе, конечно, лишенный запаха.
– Ну и? – осведомился Адамсон. – Как мы это подожжем?
– Ой, – смутилась Линда, – действительно, совсем вылетело из головы. У нас были электрозажигалки, но где их теперь искать?
– Подозреваю, что за бортом.
– И тут, – она оглядывала стены, – нет никаких проводов, до которых мы могли бы дотянуться…
– Хоть бы эта хрень была из металла! – Виктор ударил кулаком по перилам балкона. – Был бы шанс высечь искру. А тут кругом сплошной пластик…
– Химически инертный и пожаробезопасный, – мрачно кивнула Линда. Затем вдруг уткнулась взглядом в первого пилота. – Подожди. Есть идея. Я сейчас принесу.
С этими словами она выскочила за дверь, оставив Виктора в бессильной тоске стискивать круглые перила. Что еще за идея? Круг прогресса замкнулся – на борту самого передового достижения человеческой науки встает та же проблема, что и в первобытной пещере: проблема добычи огня. Только здесь он нужен не для того, чтобы выжить, а для того, чтобы умереть. И сделать это гораздо сложнее – предметы под рукой у древнего дикаря не изготавливались по канонам повышенной безопасности, исключающим любую случайную искру… Но пусть, пусть она уже возвращается скорее и принесет все, что угодно! Он больше не может выносить это отчаяние! Еще немного – и он прыгнет в это булькающее внизу дерьмо, даже зная, что ничем себе не поможет, а только начнет все сначала…
Когда наконец запыхавшаяся Линда прибежала обратно, Адамсон даже не заметил ее. Он глухо скулил, раскачиваясь на месте, стиснув зубы и закрыв глаза. Ей пришлось дважды окликнуть его, чтобы привлечь внимание.
– Принесла? – жадно спросил он.
– Вот.
Она протягивала ему расческу. Самую обыкновенную, лишенную каких-либо высокотехнологических наворотов, некогда пренебрежительно оставленную им в кармане ее комбинезона.
– Это еще что?!
– Причешись.
– Какого хрена?
– У меня осталось слишком мало волос. А твои почти не пострадали. Их должно хватить.
– А-а… – наконец сообразил он, беря расческу. – Электростатика?
– Именно.
Он принялся яростно драть расческой спутанные волосы. Наверное, подумалось ему, ни один школьник с таким остервенением не наводит красоту перед первым свиданием. Каким было его первое свидание? Да и было ли оно у него вообще или его интересовала только наука? Оказывается, в его памяти еще слишком много провалов. Но теперь это уже и неважно…
– Виктор.
Он остановился. Его волосы слегка потрескивали. Линда неуверенно заглядывала ему в глаза.
– Мы ведь с тобой были… не просто коллегами? Между нами… что-то было?
– Не помню, – честно покачал головой он. – Если и было… отчаяние стерло все. Я даже не могу вспомнить, как ты выглядишь на самом деле. То есть я видел твои трупы, но…
– Я тоже помню об этом очень мало. Но мне кажется, что… я чувствую… Скажи, а ты бы хотел, чтобы между нами все началось снова? Если бы не все это… – Она беспомощно провела рукой в воздухе, указывая то ли на свое изуродованное лицо и тело, то ли на стены резервуара.
Он посмотрел на жуткую лоскутную маску, ставшую ее лицом. Маску, почти лишенную мимики… и лишь в глазах жила мольба.
– Да, – сказал он, думая, что произносит лишь ни к чему не обязывающую утешительную ложь. Однако с удивлением понял, что это не совсем так… а может быть, даже совсем не так. Эта часть его памяти оставалась во тьме, но нечто совсем смутное, практически неосязаемое проступало оттуда… нечто столь контрастировавшее с нынешней безнадежностью… с безнадежностью участи всей Вселенной… – Да, хотел бы, – повторил он уже тверже и даже попытался улыбнуться.
Она ответила на эту улыбку, насколько позволяло ее теперешнее лицо, и протянула к нему руку. Он протянул руку навстречу, понимая, что это значит. Их пальцы встретились.