Поговорим о преступленiях , об искусствe преступленiя, {116} о карточных фокусах , я очень сейчас возбужден . Конан Дойль! Как чудесно ты мог завершить свое творенiе, когда надоeли тебe герои твои! Какую возможность, какую тему ты профукал ? Вeдь ты мог написать еще один послeднiй разсказ , -- заключенiе всей шерлоковой эпопеи, эпизод , вeнчающiй всe предыдущiе: убiйцей в нем должен был бы оказаться не одноногiй бухгалтер , не китаец Чинг , и не женщина в красном , а сам Пимен всей криминальной лeтописи, сам доктор Ватсон , -- чтобы Ватсон был бы, так сказать, виноватсон ... Безмeрное удивленiе читателя! Да что Дойль, Достоевскiй, Леблан , Уоллес , что всe великiе романисты, писавшiе о ловких преступниках , что всe великiе преступники, не читавшiе ловких романистов ! Всe они невeжды по сравненiю со мной. Как бывает с генiальными изобрeтателями, мнe конечно помог случай (встрeча с Феликсом ), но этот случай попал как раз в формочку, которую я для него уготовил , этот случай я замeтил и использовал , чего другой на моем мeстe не сдeлал бы. Мое созданiе похоже на пасьянс , составленный наперед : я разложил открытыя карты так , чтобы он выходил навeрняка, собрал их в обратном порядкe, дал приготовленную колоду другим , -- пожалуйста, разложите, -- ручаюсь, что выйдет ! Ошибка моих безчисленных предтечей состояла в том , что они разсматривали самый акт , как главное и удeляли больше вниманiя тому, как потом замести слeды, нежели тому, как наиболeе естественно довести дeло до этого самаго акта, ибо он только одно звено, одна деталь, одна строка, он должен естественно {117} вытекать из всего предыдущаго, -- таково свойство всeх искусств . Если правильно задумано и выполнено дeло, сила искусства такова, что, явись преступник на другой день с повинной, ему бы никто не повeрил , -- настолько вымысел искусства правдивeе жизненной правды.
Все это, помнится, промелькнуло у меня в головe именно тогда, когда я сидeл на скамьe с письмами в руках , -- но тогда было одно, теперь -другое; я бы внес теперь небольшую поправку, а именно ту, что, как бывает и с волшебными произведенiями искусства, которых чернь долгое время не признает , не понимает , коих обаянiю не поддается, так случается и с самым генiально продуманным преступленiем : генiальности его не признают , не дивятся ей, а сразу выискивают , что бы такое раскритиковать, охаять, чeм бы таким побольнeе уязвить автора, и кажется им , что они нашли желанный промах , -- вот они гогочут , но ошиблись они, а не автор , -нeт у них тeх изумительно зорких глаз , которыми снабжен автор , и не видят они ничего особеннаго там , гдe автор увидeл чудо.
Посмeявшись, успокоившись, ясно обдумав дальнeйшiя свои дeйствiя, я положил третье, самое озорное, письмо в бумажник , а два остальных разорвал на мелкiе клочки, бросил их в кусты сосeдняго сквера, при чем мигом слетeлось нeсколько воробьев , приняв их за крошки. Затeм , отправившись к себe в контору, я настукал письмо к Феликсу с подробными указанiями, куда и когда явиться, приложил двадцать марок и вышел опять. Мнe всегда трудно разжать пальцы, держащiе письмо над {118} щелью -- это вродe того, как прыгнуть в холодную воду или в воздух с парашютом , -и теперь мнe было особенно трудно выпустить письмо, -- я, помнится, переглотнул , зарябило под ложечкой, -- и, все еще держа письмо в рукe, я пошел по улицe, остановился у слeдующаго ящика, и повторилась та же исторiя. Я пошел дальше, все еще нагруженный письмом , как бы сгибаясь под бременем этой огромной бeлой ноши, и снова через квартал увидeл ящик . Мнe уже надоeла моя нерeшительность -- совершенно безпричинная и безсмысленная в виду твердости моих намeренiй, -- быть может , просто физическая, машинальная нерeшительность, нежеланiе мышц ослабнуть, -- или еще, как сказал бы марксистскiй комментатор (а марксизм подходит ближе всего к абсолютной истинe, да-с ), нерeшительность собственника, все немогущаго, такая уж традицiя в крови, разстаться с имуществом , -- при чем в данном случаe имущество измeрялось не просто деньгами, которыя я посылал , а той долей моей души, которую я вложил в строки письма. Но как бы там ни было, я колебанiя свои преодолeл , когда подходил к четвертому или пятому ящику, и знал с той же опредeленностью, как знаю сейчас , что напишу эту фразу, знал , что уж теперь навeрное опущу письмо в ящик -- и даже сдeлаю потом этакiй жестик , побью ладонь о ладонь, точно могли к перчаткам пристать какiя то пылинки от этого письма, уже брошеннаго, уже не моего, и потому и пыль от него тоже не моя, дeло сдeлано, все чисто, все кончено, -- но письма я в ящик все-таки не бросил , а замер , еще согбенный под ношей, глядя {119} исподлобья на двух дeвочек , игравших возлe меня на панели: онe по очереди кидали стеклянно-радужный шарик , мeтя в ямку, там , гдe панель граничила с землей. Я выбрал младшую, -худенькую, темноволосую, в клeтчатом платьицe, как ей не было холодно в этот суровый февральскiй день? -- и, потрепав ее по головe, сказал ей: "Вот что, дeтка, я плохо вижу, очень близорук , боюсь, что не попаду в щель, -- опусти письмо за меня вон в тот ящик ". Она посмотрeла, поднялась с корточек , у нея лицо было маленькое, прозрачно-блeдное и необыкновенно красивое, взяла письмо, чудно улыбнулась, хлопнув длинными рeсницами, и побeжала к ящику. Остального я не доглядeл , а пересeк улицу, -- щурясь, (это слeдует отмeтить), как будто дeйствительно плохо видeл , и это было искусство ради искусства, ибо я уже отошел далеко. На углу слeдующей площади я вошел в стеклянную будку и позвонил Ардалiону: мнe было необходимо кое-что предпринять по отношенiю к нему, я давно рeшил , что именно этот в eдливый портретист -- единственный человeк , для меня опасный. Пускай психологи выясняют , навела ли меня притворная близорукость на мысль тотчас исполнить то, что я насчет Ардалiона давно задумал , или же напротив постоянное воспоминанiе о его опасных глазах толкнуло меня на изображенiе близорукости. Ах , кстати, кстати... она подрастет , эта дeвочка, будет хороша собой и вeроятно счастлива, и никогда не будет знать, в каком диковинном и страшном дeлe она послужила посредницей, -а впрочем возможно и другое: судьба, нетерпящая такого безсознательнаго, наивнаго {120} маклерства, завистливая судьба, у которой самой губа не дура, которая сама знает толк в мелком жульничествe, жестоко дeвочку эту покарает , за вмeшательство, а та станет удивляться, почему я такая несчастная, за что мнe это, и никогда, никогда, никогда ничего не поймет . Моя же совeсть чиста. Не я написал Феликсу, а он мнe, не я послал ему отвeт , а неизвeстный ребенок .
Когда я пришел в скромное, но прiятное кафе, напротив котораго, в скверe, бьет в лeтнiе вечера и как будто вертится муаровый фонтан , остроумно освeщаемый снизу разноцвeтными лампами (а теперь все было голо и тускло, и не цвeл фонтан , и в кафе толстыя портьеры торжествовали побeду в классовой борьбe с бродячими сквозняками, -- как я здорово пишу и, главное, спокоен , совершенно спокоен ), когда я пришел Ардалiон уже там сидeл и, увидeв меня, поднял по-римски руку. Я снял перчатки, бeлое шелковое кашнэ и сeл рядом с Ардалiоном , выложив на стол коробку дорогих папирос .
"Что скажете новенькаго?" -- спросил Ардалiон , всегда говорившiй со мной шутовским тоном . Я заказал кофе и начал примeрно так :
"Кое-что у меня для вас дeйствительно есть. Послeднее время, друг мой, меня мучит сознанiе, что вы погибаете. Мнe кажется, что из -за матерiальных невзгод и общей затхлости вашего быта талант ваш умирает , чахнет , не бьет ключем , все равно как теперь зимою не бьет цвeтной фонтан в скверe напротив ".