Наконец -- в послeдних числах февраля -- Ардалiону визу поставили, и он купил себe билет . Кромe денег на билет , я дал ему еще двeсти марок . Он рeшил eхать перваго марта, -- но вдруг выяснилось, что успeл он деньги кому-то одолжить и принужден ждать их возвращенiя. К нему будто-бы явился прiятель, схватился за виски и простонал : "если я к вечеру не добуду двухсот марок , все погибло". Довольно таинственный случай; Ардалiон {127} говорил , что тут "дeло чести", -- я же питаю сильнeйшее недовeрiе к туманным дeлам , гдe замeшана честь, причем , замeтьте, не своя, голодранцева, а всегда честь какого то третьяго или даже четвертаго лица, имя котораго хранится в секретe. Ардалiон будто бы деньги ему дал , и тот поклялся, что вернет их через три дня, -- обычный срок у этих потомков феодалов . По истеченiи сего срока Ардалiон пошел должника разыскивать и, разумeется, нигдe не нашел . В ледяном бeшенствe я спросил , как его зовут . Ардалiон помялся и сказал : "Помните, тот , который к вам раз заходил ". Я, как говорится, свeта не взвидeл .
Успокоившись, я, пожалуй, и возмeстил бы ему убыток , если бы дeло не усложнялось тeм , что у меня самого денег было в обрeз , -- а мнe слeдовало непремeнно имeть при себe нeкоторую сумму. Я сказал ему, что пусть eдет так как есть, с билетом и нeсколькими марками в карманe, -потом дошлю. Он отвeтил , что так и сдeлает , но еще обождет денька два, авось деньги вернутся. Дeйствительно, третьяго марта он сообщил мнe по телефону, что долг ему возвращен , и что завтра вечером он eдет . Четвертаго оказалось, что Лида, у которой почему-то хранился Ардалiонов билет , не может теперь вспомнить, куда его положила. Ардалiон мрачно сидeл в прихожей и повторял : "Ну что ж , значит -- не судьба". Издали доносился стук ящиков , неистовое шерошенiе бумаги, -- это Лида искала билет . Через час Ардалiон махнул рукой и ушел . Лида сидeла на постели, плача навзрыд . Пятаго утром она нашла билет среди грязнаго {128} бeлья, приготовленнаго для прачки, а шестого мы поeхали Ардалiона провожать.
Поeзд отходил в 10.10. Стрeлка часов дeлала стойку, нацeливаясь на минуту, вдруг прыгала на нее, и вот уже нацeливалась на слeдующую. Ардалiона все не было. Мы ждали у вагона с надписью "Милан ". "В чем дeло? -- причитывала Лида. -- Почему его нeт , я безпокоюсь". Вся эта идiотская канитель с Ардалiоновым от eздом меня так бeсила, что теперь я боялся разжать зубы, -- иначе со мной бы тут же на вокзалe сдeлался какой-нибудь припадок . К нам подошли двое мизерных господ , -- один в синем макинтошe, другой в русском пальто с облeзлым барашковым воротником , -- и, минуя меня, любезно поздоровались с Лидой.
"Почему его нeт ? Как вы думаете?" -- спросила Лида, глядя на них испуганными глазами и держа на отлетe букетик фiалок , который она нашла нужным для этой скотины купить. Макинтош развел руками, а барашковый проговорил басом :
"Несцимус . Мы не знаем ".
Я почувствовал , что не могу дольше сдерживаться и, круто повернувшись, пошел к выходу. Лида меня догнала: "Куда ты, погоди, -- я увeрена, что ---"
В эту минуту появился вдали Ардалiон . Угрюмый человeк с напряженным лицом поддерживал его под локоть и нес его чемодан . Ардалiон был так пьян , что едва держался на ногах ; вином несло и от угрюмца.
"Он в таком видe не может eхать!" -- крикнула Лида. {129}
Красный, с бисером пота на лбу, растерянный, валкiй, без пальто (смутный расчет на тепло юга), Ардалiон полeз со всeми лобызаться. Я едва успeл отстраниться.
"Художник Керн , -- отрекомендовался угрюмец , сунув мнe влажную руку. -- Имeл счастье с вами встрeчаться в притонах Каира".
"Герман , его так нельзя отпустить", -- повторяла Лида, теребя меня за рукав .
Между тeм двери уже захлопывались. Ардалiон , качаясь и призывно крича, пошел было за повозкой продавца бисквитов , но друзья поймали его, и вдруг он в охапку сгреб Лиду и стал смачно ее цeловать.
"?х ты, коза, -- приговаривал он . -- Прощай, коза, спасибо, коза."
"Господа, -- сказал я совершенно спокойно, -- помогите мнe его поднять в вагон ".
Поeзд поплыл . Сiяя и вопя, Ардалiон прямо-таки вываливался из окна. Лида бeжала рядом и кричала ему что-то. Когда проeхал послeднiй вагон , она, согнувшись, посмотрeла под колеса и перекрестилась. В рукe она все еще держала букет .
Какое облегченiе... Я вздохнул всей грудью и шумно выпустил воздух . Весь день Лида молча волновалась, но потом пришла телеграмма, два слова "Привeт сдороги", и она успокоилась. Теперь предстояло послeднее и самое скучное: поговорить с ней, натаскать ее.
Почему-то не помню, как я к этому разговору приступил : память моя включается, когда уже разговор {130} в полном ходу. Лида сидит против меня на диванe и на меня смотрит в нeмом изумленiи. Я сижу на кончикe стула, изрeдка, как врач , трогаю ее за кисть -- и ровным голосом говорю, говорю, говорю. Я разсказал ей то, чего не разсказывал никогда. Я разсказал ей о младшем моем братe. Он учился в Германiи, когда началась война, был призван , сражался против Россiи. Помню его тихим , унылым мальчиком . Меня родители били, а его баловали, но он был с ними неласков , зато ко мнe относился с невeроятным , болeе чeм братским , обожанiем , всюду слeдовал за мной, заглядывал в глаза, любил все, что меня касалось, любил нюхать и мять мой платок , надeвать еще теплую мою сорочку, чистить зубы моей щеткой. Нeт , -- не извращенность, а посильное выраженiе неиз яснимаго нашего единства: мы были так похожи друг на друга, что даже близкiе родственники путали нас , и с годами это сходство становилось все безупречнeе. Когда, помнится, я его провожал в Германiю -это было незадолго до выстрeла Принципа, -- бeдняжка так рыдал , так рыдал , -- будто предчувствовал долгую и грозную разлуку. На вокзалe смотрeли на нас , -- смотрeли на этих двоих одинаковых юношей, державшихся за руки и глядeвших друг другу в глаза с каким -то скорбным восторгом ... Потом война. -- Томясь в далеком русском плeну, я ничего о братe не слышал , но почему-то был увeрен , что он убит . Душные годы, траурные годы. Я прiучил себя не думать о нем , и даже потом , когда женился, ничего Лидe о нем не разсказал , -- уж слишком все это было {131} тягостно. А затeм , вскорe по прieздe с женой в Германiю, я узнал от нeмецкаго родственника, появившагося мимоходом , на миг , только ради одной реплики, что Феликс мой жив , но нравственно погиб . Не знаю, что именно, какое крушенiе души... Должно быть, его нeжная психика не выдержала бранных испытанiй, -- а мысль, что меня уже нeт (странно, -- он был тоже увeрен в смерти брата), что он больше никогда не увидит обожаемаго двойника, или, вeрнeе, усовершенствованное изданiе собственной личности, эта мысль изуродовала его жизнь, ему показалось, что он лишился опоры и цeли, -- и что отнынe можно жить кое-как . И он опустился. ?тот человeк , с душой как скрипка, занимался воровством , подлогами, нюхал кокаин и наконец совершил убiйство: отравил женщину, содержавшую его. О послeднем дeлe я узнал из его-же уст ; к отвeтственности его так и не привлекли, настолько ловко он скрыл преступленiе. А встрeтился я с ним так случайно, так нежданно и мучительно... подавленность, которую даже Лида во мнe замeчала, была как раз слeдствiем той встрeчи, а произошла она в Прагe, в одном кафе, -- он , помню, встал , увидя меня, раскрыл об ятья и повалился навзничь в глубоком обморокe, длившемся восемнадцать минут .
Да, страшная встрeча. Вмeсто нeжнаго, маленькаго увальня, я нашел говорливаго безумца с рeзкими тeлодвиженiями... Счастье, которое он испытал , встрeтив меня, дорогого Германа, внезапно, в чудном сeром костюмe, возставшаго из мертвых , не только не поправило его душевных дeл , но совсeм , {132} совсeм напротив , убeдило его в недопустимости и невозможности жить с убiйством на совeсти. Между нами произошла ужасная бесeда, он цeловал мои руки, он прощался со мной... Я сразу же понял , что поколебать в нем рeшенiе покончить с собой уже не под силу никому, даже мнe, имeвшему на него такое идеальное влiянiе. Для меня это были нелегкiя минуты. Ставя себя на его мeсто, я отлично представлял себe, в какой изощренный застeнок превратилась его память, и понимал , увы, что выход один -- смерть. Не дай Бог никому переживать такiя минуты, видeть, как брат гибнет , и не имeть моральнаго права гибель его предотвратить... Но вот в чем сложность: его душа, нечуждая мистических устремленiй, непремeнно жаждала искупленiя, жертвы, -- просто пустить себe пулю в лоб казалось ему недостаточным . "Я хочу смерть мою кому-нибудь подарить, -внезапно сказал он , и глаза его налились бриллiантовым свeтом безумiя. -- Подарить мою смерть. Мы с тобой еще больше схожи, чeм прежде. В этом сходствe я чувствую божественное намeренiе. Наложить на рояль руки еще не значит сотворить музыку, а я хочу музыки. Скажи, тебe может -быть выгодно было-бы исчезнуть со свeта?" Я сначала не понял его вопроса, мнe сдавалось, что Феликс бредит , -- но из его дальнeйших слов выяснилось, что у него есть опредeленный план . Так ! С одной стороны бездна страждущаго духа, с другой -- дeловые проекты. При грозовом свeтe его трагической судьбы и поздняго геройства та часть его плана, которая касалась меня, моей выгоды, моего благополучiя, казалась глуповато-матерiальной, как {133} -- скажем -- громоотвод на зданiи банка, вдруг освeщенный ночною молнiей.