– Можешь идти, Эйви, – вернулся Фрой с тазом и тряпками.
– Я скоро вернусь, Фрой.
Вышла из конюшни и присела на свободную лавку, взглянув на первые появившееся звезды. На ночь квадранты оставляют только резервное освещение, дабы экономить ресурсы и не привлекать лишние внимание для тех, кто находится за его пределами.
Сегодня особенный день, потому что небо заволокли тучи. Даже поднялся ветер, который несет с собой аромат свежести, словно сама природа готовится к тому, чтобы обнажить свою истинную силу. Кажется, что все вокруг затаило дыхание, ожидая, когда же небесная синь разорвет свои облака и на землю хлынет поток теплого дождя.
Я жду, что дождь всё-таки пойдет, потому что соскучилась.
Сижу на улице минут пятнадцать, наслаждаясь тишиной, ветром и малым количеством людей, а после возвращаюсь обратно.
– Ты тоже останешься? – спрашиваю у Фроя.
– Да, вдруг тебе понадобится помощь.
Мы сидим по разным углам, глядя то на Мун, то друг на друга. Иногда переговариваемся, чтобы разбавить тишину.
Я вижу, что Фрой пару раз зевает и говорю ему, чтобы он возвращался домой, но мужчина всё равно остается.
Мун становится беспокойной, а после машет хвостом из стороны в сторону и издает разные звуки, словно говоря нам, что уже скоро.
Я подскакиваю с места и смачиваю тряпку теплой водой, заранее достаю шприц с лекарством в случае, если что-то пойдет не так, не забыв перед всем этим надеть медицинские перчатки.
У неё начинаются схватки и пока единственное, что могу – успокаивать ее голосом, уверяя, что всё будет хорошо. Черный зрачок Мун смотрит на меня, и я вижу в нем собственное отражение и свой пугливый взгляд.
Я чувствую, как сердце стучит в унисон с её дыханием, словно весь мир замер в ожидании этого чуда. Внутри её, в тугих мускулах и несгибаемом животе, происходит предвкушение новой жизни.
Через минуты, кажущиеся часами, вижу, как появляется жеребец. Он выходит не полностью, поэтому мне приходится вмешаться в естественный процесс и помочь ему выбраться на свет. Мои руки частично оказываются в крови, а Мун почти тут же встает, когда жеребенок оказывается лежащим на земле.
Я отхожу в сторону, чтобы не мешать ей проверять его, и облегченно выдыхаю, чувствуя, как Фрой кладет свою руку мне на плечо.
– Всё прошло отлично. Ты молодец, Эйви, со всем справилась.
– Да, теперь остается проследить, чтобы у неё не возникло никаких послеродовых сложностей.
– Это можешь уже поручить другим, ты и так сильно задержалась. А я пойду, доброй ночи.
– Доброй, Фрой.
Я не слушаю мужчину и в следующие полтора часа окончательно убеждаюсь, что с ней и жеребцом всё в порядке. Смотрю, как она его вылизывает, а сама меняю испачканную и окровавленную воду в тазу.
– Иди домой, Эйви, – говорит Нил, когда я пытаюсь подавить очередной зевок. – Ты убедилась, что всё хорошо, поэтому иди спать. А я за всем прослежу.
Киваю, сдаваясь, потому что действительно устала.
– Если вдруг что-то случится, то я возьму с собой рабочую рацию, Нил. Сможешь связаться со мной по ней.
На работе нам их выдают, потому что не всегда удобно искать другого человека в случае чрезвычайной ситуации. Реже мы забираем рации домой, если с нами захотят связаться.
– Хорошо.
Домой возвращаюсь в полусонном состоянии, начав раздеваться и снимать обувь прямо на ходу, потому что хочется просто взять и лечь на кровать. Отключиться.
Радует лишь то, что завтра нет смены и могу позволить себе поспать подольше.
Мамы вновь не оказывается дома. Я подхожу к матрасу, где спит Тоби и целую брата в макушку. Сил нет даже на ужин, поэтому ложусь и засыпаю голодной.
Возможно, на мне сказалась усталость… Возможно, из-за выключенного света я не заметила, что что-то не так. Что-то в комнате изменилось. Только что?
Глава 7
Просыпаюсь из-за того, что меня будит брат.
– Эйви, я ухожу на работу, – говорит он, – увидимся вечером…
– До вечера, – бубню сквозь сон и целую брата в щеку, когда он наклоняется ко мне.
Когда Тоби уходит, то я валяюсь в кровати ещё минут пятнадцать, позволяя себе эту небольшую слабость. Тёплые лучи утреннего солнца пробиваются сквозь занавески, отбрасывая мягкие тени на стенах.