Пока шел к выходу – собирал щупальцами карты с трупов и притягивал к себе.
— Машина снаружи, — сказал я. — Сначала засядем в одной из квартир. Мне необходимо время для восстановления. Потом решим что делать дальше.
– Подождите... – Он остановился и посмотрел на меня. – Вы что, один?
Я просто кивнул и пошел вперёд.
— Кто вас прислал? — спросил старший.
– Командование.
Этого хватило.
Они больше не спрашивали.
Церковь встретила нас мёртвой тишиной. Запах гари, засохшая кровь, трупы. Некоторые ещё не остыли. Один из карабинеров резко остановился у тела — кажется, узнал кого-то. Я не вмешивался.
Мы дошли до входа. Я достал коммуникатор, включил. Несколько секунд — соединение установлено. Сухой интерфейс, зелёные индикаторы.
— Объект зачищен. Число тел: сорок два. Подтверждённый глава восстания — церковник. Уничтожен. В финальной стадии — одержим ангелом. Устранён. Люди были под властью высших сущностей. Потери: одна кисть, множественные проникающие, пулевые, осколочные и переломы. Перемещение — задержка на десять часов. Веду группу карабинеров — пять. Требуется сопровождение.
Ответ пришёл быстро.
– Подтверждено. Выведите группу до Тревизо. Приоритет: сохранность. Сопровождения не будет. Свободных кадров нет. Вас встретят в Тревизо.
Я убрал коммуникатор. Повернулся к бледным карабинеров осматривающим церковь и разорванные трупы.
– Я получил задачу сопроводить вас до Тревизо. Необходим отдых и выдвигается через десять часов. Соберите целое огнестрельное оружие. Местные довольно агрессивные. Держитесь на стороже. Рекомендую стрелять на поражение в каждого, кто держит в руках оружие.
Мы вышли и пошли через площадь. Вокруг ни души. Только трупы. Надо спрятаться в одном из домов и восстановиться.
Сзади — церковь, развалины. Внутри — трупы. Особенно... Тот, кто был человеком. И тот, кто стал ангелом. Теперь — просто мясо.
Печень тянет, лёгкие режет — старые раны. Став на откате. Осталось ждать.
— Это... всё ты сделал?
— Да.
Он ничего не сказал. Но у людей глаза просто на лоб лезут.
Понимаю. Раньше я работал чище.
Квартира была на первом этаже дома старой постройки. Старый дом с облупленным фасадом и мёртвыми окнами. Ни света, ни признаков жизни. Дверь закрыта. Я ткнул в замок щупальцем — металл хрустнул, отлетела ручка. Стукнул сразу двумя — открылась. Застряла в перекосе, но я прошёл. Сигналов — никаких. Места хватит.
— Заходите, — бросил я через плечо.
Они замялись. Сначала заглянули внутрь, потом один шагнул. Остальные — за ним.
Голые стены, сломанный диван, кухонный стол, покрытый пылью. Я вытащил из карты мешок с рационом. Второй — с водой. Потом — ещё одну сумку. Консервы, галеты, концентраты. Всё упаковано. Расставил на столе.
Сразу снял куртку. Пошел в ванную. Вода есть. Отлично. Смыл кровь с рук. Умылся. Посмотрел на плечо. Пуля торчит. Так и знал, что ее вытолкнет.
Достал кинжал и выковырял пулю. Потекла кровь. Похрен.
Снял штаны, посмотрел. Нет, не видно. Глубоко зашла. Потом значит. Пока осматривал ногу, кровотечение уже в плече остановилось. Смыл кровь и пошел на кухню.
Карабинеры встали в полукруг. Молча. Глаза — на мне. Щупальца — не прятал. Светились, шевелились сами по себе. Одним поднял бутылку воды, другим — открыл банку. Их реакция — как на чёрную магию. Понимал. Но не комментировал.
— Садитесь, — сказал я. — Есть будете или нет — ваше дело.
Положили автоматы в углу.
Сели. Кто-то взял банку, открыл. Понюхал. Медленно начал есть. Один смотрел в одну точку, механически жевал. Старший — напротив меня. Не притрагивался. Только смотрел.
— Ты вообще кто? — спросил наконец.
Я ел. Не ответил сразу. Прожевал. Проглотил.
— Кто надо.
— Это не ответ.
— Иного не будет.
Он откинулся на спинку стула. Трещина в дереве скрипнула.
— У тебя щупальца, — продолжил он. — У тебя нет кисти. На теле шрамы, порезы, ожоги, ссадины, дырки. Ты ходишь, говоришь, таскаешь нас как сумки. Ты... что-то другое.
— Я живой, — сказал я. — Пока что.
— Как ты жив?
— Магия.
Он замолчал. Потом впервые за всё время протянул руку — банку с мясом. Распечатал. Начал есть. Медленно. Осмысленно. Остальные подхватили. Стук ложек, тихий шум жевания. Впервые за сутки — хоть какое-то подобие покоя.