Выбрать главу

Я прикрыл рот. Дышал через нос. Глубоко. Ровно.

Ещё один камень — покатился. Щель расширилась.

Теперь в ней что-то двигалось.

Бледное. Склизкое. Без глаз.

Тело неправильное. Я не шевелился.

Если полезет — ударю.

Если остановится — жду.

Если вернётся — всё равно жду.

Но оно не уходило. Двигалось медленно. Мерно.

Рука — не рука. Лапа — не лапа. Щупальце — не моё.

И тут оно остановилось. Прямо напротив щели.

Присмотрелось?

Нет глаз.

Прислушалось?

Возможно.

Снова тишина. Я замер.

Прошло десять секунд. Потом двадцать. Потом сорок.

И вдруг — удар. В завал.

Мощный.

Камни посыпались вниз. Пыль взлетела. Я закрыл глаза, накрылся щупальцем, поднялся, отступил на шаг. Потом на два.

Глухой хрип. Визг. И ещё удар.

Камни обрушиваются. Пошла осыпь.

Щель — больше. Уже можно просунуть руку. Потом голову. Потом — пролезть.

И это — оно и делает.

Сунула лапы в дырку и стала рыть расширяя ее.

Я не жду. Отскакиваю назад. Щупальце — в бой. Второе — вбок. Заряжаю шар.

Из темноты — пасть. Широкая. Слизь по краям. Губы как лепестки, но с зубами. Много. Разных. Неровных.

Удар щупальцем — прямо в пасть.

Тварь зашипела. Открыла пасть шире. Потекло. Слизь — с кислотой. Камень под ней шипит.

Я отступаю. Вторым щупальцем — по шее. Не чувствую кости. Только мякоть.

Заряжаю шар. В упор. Хлопок.

Запахло серой, мясом, гарью. Рожа опалена. Тварь вырвала себя наружу.

Но теперь — видно её полностью.

Низ — как у человека. Верх — как у медузы. Но без красоты. Всё — пульсирующая биомасса. Грудь — с наростами. Лапы — как кости без мяса.

Она бросается.

Я ударяю снова. Щупальце — в грудь. Мечом — сбоку. Правая рука почти слушается.

Левая — висит. Ноль. Ребра — ноют.

Я давлю мечом и прокручиваю его. Она шипит. Выдергиваю меч и вонзаю в голову.

Убит каранахер. Ранг F. Уровень 8. Получено опыта: 56

Опыт: 148/720

– Каранахер... – Хмыкнул я. – Система, ты сама им названия придумываешь?

Ответа не последовало.

Подобрал карту. Навык владения мачете. Мусор. Сунул в карту.

Сел спиной к стене. Убрал оружие. Щупальца дрожат.

Нашла сука.

И никто не обещал, что эта тварь была последней.

Нашла одна – найдут и другие.

Поднялся и пошел к дыре.

Стал щупальцами закапывать дыру, что она выкопала.

Старался делать как можно тише. Гул стоит по всей пещере.

Камни шевелились. Я аккуратно, почти бесшумно, затягивал завал щупальцами. Медленно втягивал в образовавшуюся дыру мусор, плотно вдавливал обломки, добавлял всё, что попадалось под руку — щебень, плоть, куски камней. Поверх — земля, пыль, грязь.

Нужно было не просто закрыть — заглушить. Чтобы запаха не осталось. Чтобы звук не ушёл дальше.

Пещера гудела. Не от звука, а от напряжения. От ощущения, что где-то рядом что-то ждёт. В темноте, за поворотом, в трещинах, в стенах. Прислушивается, принюхивается. Не идёт — но знает, что я здесь.

Я закидывал последний обломок. Щупальце прихлопнуло его к остальным, как крышку на гробу.

Постоял немного. Прислушался. Тишина.

Внутри всё ещё пульсировало. Сердце не разогнанное — но жёсткое, тяжёлое. Каждый удар будто отдавался в плече, в ребрах, в зубах.

Я сделал шаг назад. Потянулся правой рукой к стене, проверил опору, слегка провёл ладонью по камню. Холодный. Сырой. Шершавый. Пахнет влагой и мясом — как и всё здесь. Живое, но мёртвое. Устойчивое, но прогнившее.

Я медленно отступил от завала. Сделал три шага назад, пятясь, щупальцами нащупывая за спиной стену. Не хотелось смотреть в тьму — но ещё меньше хотелось, чтобы из неё кто-то вылез.

Уселся аккуратно. Повернул корпус, выгнул спину, нашёл положение, при котором рёбра не ноют сразу, а ноют потом. Левая рука по-прежнему висит. Правая дрожит от перенапряжения.

Дышал медленно. Носом. Вдох — короткий, выдох — длинный.

Свет не зажигал. Ни магический, ни фонарь. Плевать, что темно — я здесь не для того, чтобы любоваться.

Главное — не шуметь.

Пещера реагирует на каждый звук. В первые минуты даже собственное дыхание казалось мне глухим эхом. А потом — перестало. Просто стало частью среды.

Скрипнул сустав в шее — я вздрогнул.

Щупальца дёрнулись.

Ничего.

Тишина глушила мысли. Даже боль начала отступать. Не потому что прошло, а потому что слишком долго болит, чтобы ещё звать на себя внимание.