— Жёлтый канал мы закрепили. Осталось к нему подвести обвод, но там разъём нестандартный. Надо обжать вручную.
— Дай.
Он подал переходник. Я прижал щупальцами, проверил пины. Чуть сместил, вставил.
Сработало. Контакт щёлкнул — мягко, как будто двигатель выдохнул.
— Готово, — сказал я.
— Ага. Остался главный стабилизатор. Тот, что сзади.
Мы переглянулись. Перешли к другой секции.
В глубине корпуса, в шахте, скрытой двумя слоями обшивки, находился блок с металлическими ребрами и встроенным накопителем. Он вибрировал, как сердцебиение. Под ним — четыре потока энергии. Не кабели — линии, пульсирующие, как будто жидкость течёт под давлением. Я присел рядом.
— Это и есть основной привод?
— Ага, — кивнул техник. — Центр импульса. Если его стабилизировать, можно включить щит. Или двигатель. Пока — по очереди.
— Почему?
— Питание не тянет. Один фильтр горелый. Второй — забит. Мы можем их почистить, но надо время. Инструмент у нас есть. Компоненты тоже. Времени — нет.
Я кивнул. Подполз ближе. Проверил состояние креплений. Понял, где подплавлены края, где контакты стёрты.
— Всё понятно. Начнём с фильтра. Сможем до вечера?
— Если не отвлекут — да.
Я развернулся. Учёные стояли на краю секции, будто боялись дышать. Один — с планшетом. Второй — с камерой. Остальные в молчании, будто увидели не людей, а механику, оживлённую волей.
— Снимать будете — стойте вон там, — сказал я. — Если попадёт искра — вас не жалко, но потом убирать противно.
Тот, что с планшетом, всё же заговорил:
— Вы… быстро схватываете. Вы понимаете, как работает эта штука?
— Не до конца. Но уже почти. Сложнее собрать радиоуправляемую бомбу из деталей от стиралки.
Он ничего не ответил.
Мы с техами начали. Один подсовывал прокладки, другой чистил жгуты, я держал корпус, пока меняли контакты. В глубине гудело. Щитовой блок начал мерцать.
— Прокачка пошла, — сказал техник. — Осталось ввести ключ активации. И будет тест.
— Что за ключ?
— Команда на запуск. У каждой системы свой. Обычно голосовой.
— На системном?
— Да. Но это теперь твой корабль, — он усмехнулся, — попробуй сам.
Я присел. Провёл рукой по панели. Щупальце вытянулось, зафиксировало боковой штырь. Я произнёс:
— Активировать секцию стабилизации.
Тишина. Потом — мерцание. Панель мигнула. Прожектор на боковой стенке загорелся. Резкий щелчок. И вибрация.
Щит заработал.
Сверху донёсся голос:
— Поступил отчёт! Половина корпуса стабилизирована! Панцирь есть!
Один из учёных подошёл ближе, заглянул внутрь:
— Вы говорили… щит?
— Да. Энергетическая обшивка. Работает на импульсной отдаче.
— Это… невозможно. Мы не умеем делать такую структуру.
Я посмотрел на него.
— Да ладно. У меня даже навык такой есть. Хотя я не могу изучать системные навыки. Понимаешь?
Он отвёл глаза.
Работа продолжалась. Ещё один фильтр, ещё одна прокладка, смазка на внутренние шестерни — всё как на обычном двигателе, только вместо масла — синий порошок, который банши передали с предупреждением «не вдыхать».
Через час система работала. Пока не идеально, но запускалась. Мы могли подняться в воздух — ненадолго. Но этого хватало.
На палубе стало тише. Солдаты — осторожнее. Командиры стояли в стороне, переговаривались коротко, нервно. Банши — кто спал, кто ел, кто сидел, облокотившись на металлические плиты и смотрели на облака.
Я поднялся. Потянулся. Вытер руки.
— Пока достаточно.
Один из техов кивнул:
— Щит мы не включаем — жрёт как сволочь. Но двигатель — в норме.
— Полёт возможен?
— На короткую дистанцию. Без перегрузок. Если дашь сутки — сделаем лучше.
Я кивнул.
Развернулся. Учёные так и стояли.
— Хотите что-то спросить?
— Как… как вы поняли всё это? Без документации, без инструкций, без… подготовки?
Я пожал плечами:
— Может, интеллект. Может, просто злость. Когда ты долго выживаешь — мозг учится быстро. Особенно если альтернатива — смерть.
Он ничего не сказал. Только кивнул.
Я пошёл наверх. Палуба встретила свежим воздухом, запахом железа и гарью — стабилизаторы сжигали пыль. Солнце заходило за край леса. Всё выглядело… спокойно.
На удивление.
Вечер наступил незаметно. Закат размазался по небу грязно-синими полосами. Я сидел у техов — мы разбирали третий двигатель, снимали обшивку, чистили разъёмы. Работа шла — упрямо, но стабильно.