Анджела похлопала ее по плечу.
— О, милая. Если бы все было так просто.
20.
Ноябрь
— Mia Кара. Пора просыпаться, маленькая Соня. Я наблюдал за тобой спящей вот уже полчаса и готов был к тому, чтобы наброситься на тебя. И поскольку я не настоящий фанат некрофилии, то предпочел бы, чтобы ты бодрствовала, пока я трахаю тебя.
— Ммм. — Кара издала негромкий звук, который напоминал мурлыканье или стон протеста, что ее разбудили.
Темноволосый, обнаженный и очень возбужденный мужчина, прижимался к ее голому телу, усмехаясь на ее реакцию.
— Ладно, тогда будь, по-твоему, — тихо пробормотал он. — Я бы предпочел твое полное участи, и не хотел бы ждать ни минуты.
И его большая рука обхватила ее тяжелую грудь, пальцы ущипнули сосок, Кара ахнула в ответ. И когда другая рука скользнула между ее ног и начала дразнить влажную плоть, ее глаза широко распахнулись.
Данте хрипло рассмеялся, его подбородок с щетиной потерся о ее раскрасневшуюся щеку, продолжая творить свою магию.
— А, вот и она! Доброе утро тебе, Кара mia. Я даже не могу придумать лучшего способа начать новый день, как скользить внутри твоей сладкой, горячей киски.
— Ааа. — Задохнулась она от возбуждения, как только он провел головкой полностью возбужденного члена по ее половым губам.
Несмотря на очевидное возбуждение, он, казалось, не особенно торопился в нее войти. Не торопился, с медленной точностью запуская пальцы в ее влагалище, или проводя большим пальцем по ее твердому бугорку клитора, а иногда головкой пениса по ее входу между ягодицами, а затем лаская влажные складки ее внутренних половых губ.
Она была так возбуждена, когда он, наконец, погружаясь дюйм за дюймом, начал входить в нее, окончательно сойдя с ума, кончив в тот же момент, как только он полностью погрузился в нее. Ее мышцы сжались, как кулак, вокруг его члена, заставляя его зарычать в ответ. Он стал сосать достаточно сильно кожу у нее на шеи, она поняла, что останется засос на этом месте, начав увеличивать силу и частоту своих движений.
— Ты чертовски сексуальная, — прошептал он ей на ухо, обхватив обеими руками ее груди. — Такая чертовски горячая. Я люблю твои большие сиськи, люблю, как твоя тугая маленькая киска сжимает мой член, как тиски. И я люблю тебя…
Глаза Кары распахнулись именно в этот момент, как раз перед тем, как ее сон превратился в очень, очень хороший. Не то чтобы до сих пор это не было по-настоящему — все ощущения, но, боже мой, неужели все должно было закончиться прямо сейчас, как раз в тот момент, как Данте у нее во сне, наконец, произнес те слова, которые она всегда хотела услышать?
Она неохотно села, подтянув ноги к груди и положив голову на колени. Ее щеки раскраснелись ото сна и возбуждения, оказывается ее разбудило резкое, настойчивое жужжание будильника на телефоне. Она знала, даже не проверяя, что уже мокрая между бедер и ей потребуется только дотронутся до себя пальцами, чтобы кончить. В конце концов, это был далеко не единственный сон, в котором она занималась сексом со своим бывшим любовником.
Но она не стала заканчивать пальцами, зная, что это будет не то. Краткое, временное удовольствие, но оргазм, до которого она сама себя доведет будет полным разочарованием после истинного блаженства, которое она познала с Данте. Именно поэтому она наотрез отказывалась даже думать, чтобы опять попасться в такую ловушку, как выразилась Мираи. Кара еще до Данте встречалась с целой вереницей неудачников, когда она горевала, грустила и была одинокой в университете, получая удовольствие в случайном сексе, который был… воспоминания заставляли ее содрогнуться от отвращения. Дело в том, что после Данте она не готова была встречаться с другими мужчина, просто не готова и все, и похоже никогда не будет готова. Время, проведенное с ним в течение этих нескольких месяцев, было единственным в ее жизни потрясающим опытом, для такой обычной девушки, как она — такой шанс выпадает один раз в жизни, и, вероятно, ей больше никогда так не повезет. Нет, в какой-то момент она повстречает хорошего, скорее всего, мягкого парня, который станет для нее хорошим мужем, отличным отцом их детей. Но вероятность того, что он когда-нибудь приблизится к той точке, чтобы настолько потрясти ее внутренний мир, как Данте, была ничтожно равна нулю, и ей было очень, очень грустно признаваться себе в этом.
И еще ей было очень, очень грустно оттого, что на улице все еще было темно, в квартире холодно в половину пятого утра. Она испытывала сильное искушение снова завести будильник на час позже, забраться обратно под одеяло, надеясь, что сможет досмотреть свой возбуждающий сон именно с того места, на котором проснулась.