Она хрипло рассмеялась и заставила себя открыть глаза. Ослепительно обнаженный Данте лежал на боку лицом к ней, приподнявшись на локте и глядя на нее сверху вниз со своеобразным блеском в темных глазах.
— Едва ли, — призналась она. – Мне казалось, что я дрейфовала на облаках несколько минут. Незабываемо, за неимением лучшего термина.
Он усмехнулся, убирая влажную прядь волос ей за уши.
— Незабываемо будет дальше. Я надеюсь, что тебе понравится.
— Боже, что ты говоришь? — воскликнула она, заставляя себя сесть в вертикальное положение. — Это было как... Ух ты! Я просто рада, что моя квартирная хозяйка глухая, потому что, кажется, я вспоминаю, что кричала довольно громко.
Данте хохотнул, явно забавляясь ее откровенностью.
— Не так уж и громко, — заверил он ее. — И хотя эта, якобы квартира, находится на грани аварийного состояния, но стены здесь кажутся довольно хорошо изолированными. Кроме того, даже если твоя хозяйка услышала тебя, мне кажется, она бы только порадовалась за твое удовольствие.
Кара взвизгнула от смеха.
— О боже, ты такой плохиш! Вообще-то, ты очень, очень хороший. Впечатляюще хороший. Я никогда, никогда в жизни не испытывала... ну, нечто подобное. Так что, должна сказать тебе спасибо.
Он нежно погладил ее по щеке.
— Не надо меня благодарить, bella. Тем более что удовольствие было очень и очень взаимным. Наблюдая, как ты отвечаешь на мои действия, насколько сильно я могу тебя возбудить, я чувствую себя от этого... мужественнее, мне кажется это подходящее слово. Мое эго немного пострадало после разрыва, о котором я тебе говорил, но двадцать четыре часа, которые я провел с тобой, исцелили меня в какой-то степени.
Она импульсивно обвила руками его мускулистый торс, а затем поцеловала в ложбинку на шеи.
— Как может женщина быть настолько глупой, решив, что она когда-нибудь сможет найти лучшего мужчину, чем ты? — простодушно спросила Кара. — Ты великолепен, красив и такой фантастический любовник, что у меня до сих пор дрожат ноги. Не говоря уже о тебе, как о настоящем джентльмене с юмором и очень обходительном. И ты любишь пиццу такую же, как и я, и водишь такую обалденную машину, и… о!
Данте быстро перекатил ее под себя, нависнув над ней, задержав взгляд на ее груди.
— Почему, — прорычал он, проводя пальцем по ее груди, — ты решила, что я захочу поговорить о своей бывшей, когда подо мной лежит очень красивая, очень страстная и очень обнаженная женщина?
Кара сглотнула, увидев его рассерженный взгляд.
— Эм, наверное, потому, что я до сих пор не в себе от трех оргазмов подряд и не могу нормально мыслить.
Он откинул голову назад и рассмеялся, похоже, она правильно ответила на его вопрос, судя по его искреннему смеху.
— Ну, тогда, — поддразнил он ее, — может мне не стоит дарить тебе еще три сегодня? Тем более, что тебе нужно делать домашнюю работу завтра, и, безусловно, нужно будет иметь светлую голову, а?
Она сделала вид, что нахмурилась, раздумывая, как бы игриво ударив его по плечу, слегка поморщившись, у него были каменные мышцы.
— Я хорошо справляюсь с многими делами одновременно, — пошутила она в ответ. — На работе я могу разговаривать с клиентом по телефону, тут же печатать отчет об исследованиях для Анжелы, и отправлять электронное письмо и одновременно есть.
Данте покачал головой.
— Э-э... Не допускается много дел одновременно особенно, когда мы оба голые, и теперь моя очередь получить оргазм или два. Мне нужно твое полное, безраздельное внимание, когда ты находишься со мной в постели. Поняла?
Она только беспомощно кивнуть, затем тихо застонала, когда он захватил ее губы в обжигающем поцелуе, его язык безжалостно погрузился в ее рот. И снова его руки блуждали повсюду по ее телу, обхватывая, сжимая, лаская, возбуждая, Кара чувствовала себя окруженная его большим, твердым телом, заключенная в его сильные объятья. Но это была самая сладкая из тюрем, и вместо того, чтобы чувствовать себя напуганной или пойманной в ловушку, она никогда в жизни не чувствовала себя такой защищенной и оберегаемой.
— На этот раз я хочу тебя на коленях, — прошептал он тихо, ставя ее на колени так, как хотел. — И ты готова меня принять, дорогая, я позаботился об этом. Твоя сладкая, тугая маленькая киска мокрая, вся в соках.
Кара знала, что он был прав, что он намеренно использовал свои пальцы, губы и язык, чтобы ее как следует возбудить, отчего она стала очень, очень мокрой. Но она так и не смогла сдержать резкого, приглушенного шипения, когда он вставил в нее головку твердого члена в презервативе. Точно так же, как она не могла сдержать крик, вырвавшийся из ее горла, когда он резко вошел в нее по самые яйца, прижавшись грудью к ее спине.