Она также понимала, что Мираи снова настояла и заплатила за ужин. Кара изо всех сил старалась ответить взаимностью, но Мираи была так же привередлива и требовательна к ресторанам, которые привыкла посещать, как и к одежде, которую носила. А Кара не могла себе позволить такие модные, высококлассные рестораны, которые любила посещать Мираи, поэтому время от времени готовила для них двоих, чтобы хоть как-то ей отплатить.
Мираи полностью проигнорировала протесты Кары, что ей больше не нужно вина, и снова наполнила их бокалы.
— О, просто выпей, ради Бога! Ты можешь вернуться к подсчету своих калорий завтра. Иначе у меня возникнет искушение допить бутылку одной, а потом мне все равно придется отвезти тебя домой. А я не самый лучший водитель, даже в трезвом виде.
— Я могу поехать на автобусе, Мир. Я ненавижу то, что постоянно беспокою тебя.
Мираи фыркнула.
— Ты это серьезно, Кара? Ты так говоришь, будто мне нужно вставать завтра рано утром или что-то в этом роде? И чем ты меня беспокоишь, если я сама тебе предлагаю?
Кара покорно вздохнула и сделала глоток превосходного «Пино Гриджио». У Мираи также были дорогие вкусы в вине (как и у Данте), ей бы не пришло в голову пить вино за два бакса или использовать его даже для приготовления.
— Во сколько Рене должна прийти домой? — спросила Кара.
Мираи закатила глаза.
— Кто знает? Она почти не бывает дома, у нее то занятия, то обходы в больнице. На самом деле, я не видела ее почти три дня.
Рене была старшей сестрой Мираи, ее соседкой по квартире и студенткой третьего курса Калифорнийского университета в Сан-Франциско. Рене была совсем другой, нежели ее младшая сестра — серьезной, прилежной и целеустремленной. Еще со средней школы Рене точно знала, что хочет стать врачом. Их отец часто ставил Рене в пример Мираи, интересуясь, почему она не может быть похожей на свою сестру, придерживаться хоть чего-то больше, чем несколько месяцев. Время от времени это вызывало некоторые трения между сестрами, в результате начинались крики, за которыми следовали многодневное молчание. Иногда возникавшая между ними напряженность становилась одной из причин, по которым Кара так и не приняла предложение Мираи переехать к ним в квартиру.
Другие причины были разными — одни веские, другие не очень. Во-первых, ей пришлось бы спать в гостиной на мягком кожаном кресле, которое превращалось в односпальную кровать. И хотя эта узкое кресло-кровать находилось в дорогой и удобной квартире, чем ее собственный матрас, но отсутствие уединения, не имея в этой квартиры собственной комнаты, ее совсем не привлекало.
Как и тот факт, что Мираи и Рене были неряхами, хотя и не испытывали ни малейшего чувства стыда по этому поводу. Кара не могла припомнить ни одного случая, когда бы она пришла к ним, в их шикарную квартиру, и там было бы убрано, хотя их отец платил еженедельно за услуги горничной. На кухне всегда стояли грязные тарелки и пустые контейнеры из-под еды, использованная, брошенная одежда была разбросана в спальнях и единственной ванной комнате, а на столах в гостиной и столовой громоздилось множество писем, журналов и учебников Рене.
Проведя два года в общежитии Беркли, а затем в доме с соседями по комнате, Кара лелеяла свою мечту о собственном уголке, да хоть бы в таком крошечном и старом доме. Ей нравилась тишина, нравилось, что ее немногочисленные пожитки аккуратно были расставлены по своим местам, и, хотя было очень заманчиво принять предложение Мираи и переехать в их шикарную квартиру в одном из лучших районов города, но Кара больше ценила все же свое уединение.
И, конечно, она всегда с огромным нежеланием принимала очередной жест доброй воли от Мираи. Кара, однозначно, знала, что сердце ее подруги находилось в правильном месте, поскольку она была открытой и доброй, но она не могла позволить Мираи заниматься благотворительностью по отношению к ней. И для Кары совсем было не важно, что Мираи имела богатого отца, который чертовски баловал своих дочек, и что Мираи с легкостью могла угостить Кару ужином, а также накупить ей небольшие презенты и даже пригласить, чтобы она переехала к ней. Кара от природы была гордой и упрямой, была непоколебима в своем решении, что подобным образом о ней может заботиться только ее отец, а не отец Мираи, в конце концов. А поскольку Марк, ее отец, давно перестал ее поддерживать в материально плане, она не собиралась полагаться на отца Мираи, который мог бы отлично заменить ее собственного, взяв бразды правления в свои руки.