«Каре бы здесь понравилось», — подумал он и тут же задался вопросом, какого черта он думает о ней именно в этот момент.
«Может, — отругал он себя, — потому что ты иногда ведешь с ней как настоящий придурок. Хотя всегда говорил Нику, что он обращался с Анджелой как с дерьмом, когда они начали встречаться. Неужели сейчас ты ведешь себя с Карой также, не особо разрешая ей звонить, водишь ее в те места, где вас никто не увидит, не знакомишь ее с семьей, когда точно знаешь, что она будет чертовски счастлива?»
Данте напомнил себе, что с самого начала ясно дал ей понять, какими будут их отношения, и что в обозримом будущем он не намерен ни с кем серьезно встречаться. Но доводы, которые раньше могли успокоить его нечистую совесть, в последнее время уже не помогали. Особенно трудно было не испытывать чувство вины, увидев надежду в ее больших глазах, когда он упомянул о свадьбе. И хотя она изо всех сил старалась скрыть свою обиду, приклеив веселую улыбку и сохранить небрежный тон в голосе, обиду, потому что он не взял ее с собой на этот уик-энд.
Он разочарованно вздохнул, с замиранием сердца подумав, что очень скоро ему придется как-то решать эту ситуацию с Карой. Отношения между ними стали гораздо более сильными, чем он мог себе представить, он начал испытывать к ней настоящие чувства. В ночь их первого свидания, он даже не мог себе такого представить, но чертовски трудно долго сопротивляться такой милой, веселой и доброй девушке, как она.
«Проблема, — размышлял он, — заключалась в том, что Кара была слишком милой, чтобы затягивать с ней отношения на данной точке». Она нуждалась — нет, скорее заслуживала мужчину, который бы заботился о ней, готового взять на себя определенные обязательства и представить ее своей семье. И ему нужно было решить, как можно скорее, может ли она быть той женщиной, которую стоит представлять своей семье. И если все закончится между ними, тогда ему придется придумать способ, как можно более мягко порвать с ней.
— Вот вы где! Последние два часа я пыталась вас найти. Рейф, перестань дергать себя за воротник рубашки, ладно? Как только церемония закончится, ты можешь снять галстук и пиджак. Но оставь его в покое еще ненадолго, хорошо? Господи, да тебе же не пять гребаных лет!
Данте усмехнулся внезапному вихрю — появлению своей младшей сестры Джиа. Хотя он полагал, что в свои двадцать пять, имея высшее образование и работу в области изучения окружающей среды, ему не стоит думать о ней как о маленькой девочке, тем более, что она часто выражалась, как матрос.
— Эй, эй, — упрекнул Данте, нарочно взъерошив черные кудри Джиа, зная, что это выводит ее из себя. — Следи за своими выражениями, ладно? Тебе повезло, что Нонна тебя не слышит. Помнишь, что она сделала в последний раз, когда услышала, как ты ругаешься.
Валентина не была сегодня в числе приглашенных гостей, поскольку Брэндон был со стороны Джинни, младший сын ее старшего брата.
Джиа содрогнулась при воспоминании.
— Да, к сожалению, помню. Кажется, у меня до сих пор звенит в ушах, когда она их надрала. Но, эй, забудем об этом. Дэн, ты ни за что, мать твою, не поверишь, кто я увидела здесь сегодня! Я только что видела, как она разговаривала с матерью Лейн в дегустационном зале. Не могу поверить, что у нее хватило наглости заявиться сюда, этой сучке лучше даже не смотреть в мою сторону после того, что она с тобой сделала, потому что мне не придется дважды подумать, прежде чем прикончить ее. *банная предательница...
Данте прикрыл рот сестры рукой.
— Остынь или на этот раз я надеру тебе уши. А теперь, тигрица, подробнее, кого ты хочешь здесь убить?
Суровый взгляд Джиа опасно блеснул. Она всегда была сорванцом, отчаянно борющейся за место, чтобы соответствовать своим старшим братьям. Она практически боготворила Данте, единственного настоящего отца, которого знала, учитывая, насколько маленькой была, когда погиб их отец. Джиа выросла в «крутого парня», и Рейф любил поддразнивать ее, говоря, что если она не перестанет отпугивать мужчин своим языком, то никогда не встретит смелого мачо, готово жениться на ней. Джиа чаще всего просто выводила своего брата из себя, когда он говорил нечто подобное, и очень гордилась тем, что воплощала собой образ жесткой девушки.
И хотя она была самой младшей, Джиа всегда до умопомрачения защищала своих братьев. Когда прошлой зимой Кэти разорвала отношения с Данте, Джиа вызвалась (причем ему показалось с большой охотой) «надрать задницу этой тощей сучке, если она еще раз к тебе приблизится». Она была в ярости из-за предательства Кэти, в то время как остальные члены его семьи, за исключением, возможно, его бабушки, которую Джиа слишком любила, поддерживали и понимали ее.