Кибур бросил дробовик в угол на груду тряпок в углу. Я внутренне напрягся, ожидая выстрела. Мне даже показалось, что тряпки зашевелились, будто под ними кто-то спал, но был разбужен столь бесцеремонно. Но вероятно все же показалось. Гном плюхнулся на диван, водрузил ноги в кожаных сапогах на журнальный столик, с которого на пол посыпались чипсы, газеты и желтый песок.
- Рассказывайте, канатоходцы, зачем пришли? – спросил он, начав поиск пульта управления от плазмы.
Задача была трудная, поскольку в этой свалке найти что-либо – героический подвиг.
Интересно, а почему он назвал нас канатоходцами. Подумалось мне, и эта мысль начисто вынесла из головы все что я собирался у него спросить и предложить.
Положение спас Балу.
- Ты вообще помнишь нас, ржавая задница?
Кибур нахмурился, откуда-то на носу у него появились очки, может выпали из копны волос, и он принялся нас разглядывать с видом патологоанатома, обнаружившего во вскрытой человеческой грудной клетке птичье гнездо.
- Как же не знать, Семен Георгиевич и Балу. Помнится, в последний раз, когда мы виделись, я говорил, чтобы вы больше не попадались мне на глаза.
Кибур с сожалением посмотрел в угол, где лежал его помповик.
- Не горячись, в прошлый раз между нами возникло недоразумение. Мы пришли его уладить, - я примирительно воздел перед собой руки.
- Недоразумение, это когда вы меня бросили в башне Воротил одного против пары десятков зубодеров? Или, когда отказались помочь мне с гражданством? Или может когда я оказался по вашей милости в ловушке Медузы?
Кибур кажется помнил все или почти все.
- Ты сам попал в эти передряги. Мы тебя предупреждали, что добром это не кончится, но ты всегда все знаешь лучше других, - сурово заметил Балу. – И вообще в этой келье отшельника есть какой-нибудь стул? Задрало стоя разговаривать.
- Сходи на кухню, там были табуретки, - гостеприимно предложил Кибур.
Балу что-то прорычал нечленораздельное себе под нос, но все же отправился за табуретками.
- Там, где мы могли тебе помочь, мы всегда тебя вытаскивали, - заметил я. – Ты, Кибур, всегда был занозой в одном месте, поэтому тебя и выгнали торговцы.
- Меня выгнали, потому что я поставил истину выше интересов своей расы. Потому что я с вами засранцами согласился сотрудничать и помог вам упрятать в вакуум Камнежора. Старейшины кланов восприняли это как предательство и изгнали меня. Теперь я не могу вернуться в Арнорию. И даже Даригар мне не доступен.
- Ты выбрал свой путь. Мы в этом не виноваты. Ты поставил справедливость выше шкурных интересов.
- Лучше бы я тебя, Семеныч, тогда из своего дома выставил, здоровее был.
Из кухни появился Балу с двумя массивными табуретками. Одну он протянул мне, вторую установил на свободный пятачок пола и уселся сверху. Сидя разговаривать, куда комфортнее, хотя на таких табуретках все равно что медведю на курином насесте.
- Ладно. Прошлое не будем ворошить. Зачем пришли, выкладывайте, - потребовал Кибур.
Он приподнял задницу и стал шарить под ней. Через мгновение он извлек металлическую флягу, радостно ухнул, отвинтил колпачок и жадно приложился. По комнате поплыл аромат настойки на травах, крепкая гномья горилка. Они называли ее «давилка», поскольку из неподготовленного человека мигом выдавливала все сопли.
- Дело у нас к тебе. Тут заварушка готовится, мы оказались с краю, но засосало нас плотно. Без тебя не справится, - начал я издалека.
- Три года о папаше Кибуре никто не вспоминал, а теперь хвост прижало, вспомнили старых друзей. Ну, рассказывайте в какое дерьмо вляпались.
Я начал рассказ. Занял он у меня полчаса, можно было и покороче, но Кибур постоянно перебивал меня встречными вопросами. Наконец, я закончил, в горле пересохло, захотелось выпить. Кибур словно мысли прочитал, протянул мне флягу. От одного глотка «давилки» в глазах померкло, по телу разлилось живое пламя, стало хорошо. Я протянул флягу Балу.
- И вы значит хотите, чтобы я перетер с этим гномом, Сигурдом. Кажется, мы раньше встречались, - задумчиво сказал Кибур.
Некоторое время он молчал, уставившись в одну точку, только дымом пыхающая трубка указывала на то, что он еще дышит. Наконец, он отмер и решительно заявил:
- Нет. Я в этом не участвую.
- Но почему? – удивился я.
- Потому что вы предлагаете мне гнилые огрызки, а сами собираетесь схомячить ароматное яблоко. Если я в деле, то на полных правах, а не как попка дурак.
- Что это значит? – подозревая худшее уточнил я.