– Будь осторожен, Донато, – закончил Франческо. – Феррара здесь повсюду. Никаких перестрелок, никаких глупостей. Просто исчезни. Впрочем, ты знаешь.
– Я сделаю всё, что нужно.
Я ждал. Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута казалась вечностью, словно время решило испытать мою выдержку.
Наконец, около полуночи, дверь моей камеры тихонько открылась. В проеме стоял невысокий человек в форме уборщика. Он быстро сунул мне в руки сверток одежды и маленький ключ.
– Удачи. И если что, я не при делах, – прошептал уборщик и исчез так же быстро, как и появился.
Я быстро переоделся. Одежда была дешёвой и пахла хлоркой, но это было лучше, чем окровавленная тряпка, в которой я был одет. Затем, глубоко вздохнув, я вышел из камеры.
Коридор был пуст и тих. Лишь тусклый свет ночника в конце слабо освещал пространство. Я старался ступать как можно тише, прислушиваясь к каждому шороху. Адреналин пульсировал в венах, словно я был хищником, выслеживающим добычу. Каждый вздох казался громом в этой звенящей тишине.
Добравшись до задней двери, я осторожно вставил ключ в замок. Он повернулся с тихим щелчком, который показался мне оглушительным. Я выглянул наружу. Темнота, лишь изредка прорезаемая светом уличных фонарей. Старый склад виднелся вдали, темным силуэтом на фоне неба.
Сделав глубокий вдох, я открыл дверь и вышел в ночь. Холодный воздух обжег лицо, прогоняя остатки больничной духоты. Под ногами хрустел гравий. Я пригнулся, стараясь слиться с тенью, и двинулся вдоль стены больницы.
Тишина давила на уши. Казалось, каждая моя мысль отдавалась эхом в ночной пустоте. Я чувствовал себя загнанным зверем, на которого охотятся. Феррара… одно имя вызывало волну ярости и страха. Я должен был выбраться из этого города, уйти как можно дальше, залечь на дно.
Я был готов на все, чтобы вырваться из этой ловушки, словно птица, бьющаяся о стекло.
Добравшись до забора, ограждавшего территорию больницы, я перемахнул через него, стараясь не шуметь. Нога отозвалась острой болью, но я стиснул зубы и продолжил двигаться. Старый склад становился все ближе. Каждый шаг отзывался болью, но страх быть пойманным гнал меня вперед, словно неумолимая сила.
Вдруг, словно из ниоткуда, раздался приглушенный лай собаки. Мое сердце замерло. Я остановился, прислушиваясь. Лай повторился, становясь все громче и ближе.
– Merda!¹
Кто-то выпустил собак.
Я побежал. Боль в ноге пульсировала, мешая дышать. Я споткнулся, едва удержавшись на ногах. Склад был совсем рядом.
Сзади послышался топот лап и злобное рычание. Собаки! Они меня почти догнали. Я увидел открытые ворота склада и рванулся к ним.
Вбежав внутрь, я захлопнул ворота и задвинул засов. Собаки, обезумевшие от злости, яростно кидались на ворота, пытаясь их выломать.
Оглядевшись, я увидел машину. Старая, потрепанная "Альфа Ромео" с включенными фарами. За рулем сидел Алессандро, а сзади Антонио и Франческо.
– Быстрее! – крикнул он, открывая дверцу.
Я запрыгнул в машину. Алессандро сорвал с места, и мы помчались прочь от склада, оставив разъяренных собак позади. Побег был успешен, но я чувствовал, что это только начало, словно мы убежали от шторма, но он еще не утих.
– Всё в порядке? – спросил Антонио, бросив на меня быстрый взгляд.
– Пока да, – ответил я, переводя дух. – Но Феррара не оставит это так.
– Мы знаем, – сказал Франческо.
Я откинулся на спинку сиденья, закрыв глаза. Ночной ветер трепал мои волосы. Я был свободен, по крайней мере, пока. Феррара не простит мне побега.
– Как там Симоне?
– Ему уже лучше, – сказал Антонио. – Он благодарен за то, что мы его вытащили.
– Это был наш долг, – между нами повисла пауза. – А что насчёт Веласкеса?
– Веласкес тот ещё червь.
- Он уже меня бесит, может прострелим ему башку? – сказал Франческо.
– Ещё рано. Он может нам пригодиться.
Всю дорогу Антонио не сводил глаз с зеркала заднего вида, а Франческо выбивал беспокойный ритм по колену, его взгляд метался от зеркала к дороге, словно ожидая увидеть в темноте преследователей. Когда мы подъехали к старому убежищу на окраине города, София уже ждала нас.
Мы вышли из машины, и нас встретила София. Ее лицо, обычно такое безмятежное, сейчас было напряженным. Рядом с ней стоял Симоне, его лицо в синяках и ссадинах, но глаза горели решимостью.
– Донато! Ты жив! – София бросилась ко мне, заключая в объятия.
– Спасибо, что вытащили меня, – ответил я, чувствуя, как отступает часть напряжения.
– Рад тебя видеть, Дон Донато, – сказал Симоне, пожимая мою руку. – Спасибо, что не бросили.
Я улыбнулся, но быстро вернул своё обычное лицо.
– Проверьте периметр. Убедитесь, что Феррара не подослал своих людей. И Франческо, будь с Софией и Симоне. Я не хочу, чтобы их тронули.