– Французский мальчик, работающий официантом в кафе своего отца… Это интересно. Но зачем ему водитель не понимающий итальянский?
Веласкес рассмеялся. Этот смех был сухим и лишенным веселья.
– Ты правда не понимаешь? При нём проворачивают миллионы, а он даже не знает об этом. Не уверен, что он вообще в курсе, что вязался в это дело. Он просто пешка. Невинный мальчик, которого используют втёмную.
– Где его найти!
– По вечерам он помогает своему отцу в ресторане. Найдёте его там.
– Антонио, позаботься о Лоренце. Держи его в безопасном месте. Возможно, он нам ещё пригодится.
Я повернулся, чтобы уйти, но остановился у двери.
– И да, Лоренце, – сказал я, не оборачиваясь, – надеюсь, ты ценишь мою щедрость. Потому что, если я узнаю, что ты хоть что-то утаил, я лично приду за тобой. И тогда тебе не поможет даже Моретти.
Я вышел из комнаты, оставив Веласкеса наедине со своим страхом.
***
Вернувшись в комнату, я увидел, как Франческо нервно переминается с ноги на ногу. София молча стояла в углу, её взгляд был сосредоточенным и серьезным. Симоне, несмотря на побои, держался прямо, готовый к действию.
Ко мне подошёл Алессандро.
– Тебе стоит поговорить с ними по поводу имени. Они не знают, во что верить.
– Ты прав.
– Нужно поговорить, – сказал я, обращаясь ко всем присутствующим. – И разговор будет непростым.
Они молча уселись вокруг старого деревянного стола. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Мы дождались возвращения Антонио, и я начал свой рассказ.
– Вы знаете меня как Донато, – начал я, чувствуя тяжесть каждого слова, – но это не моё настоящее имя.
В комнате воцарилось молчание. Я чувствовал на себе их взгляды, полные удивления и недоверия.
– Моё настоящее имя – Максимилиан Талино, – произнёс я, словно вынося приговор самому себе. Слова сорвались с губ, как осколки стекла, разлетаясь по комнате и раня каждого из нас.
София ахнула, прикрыв рот рукой. Франческо нахмурился, его взгляд стал подозрительным. Симоне молчал, но в его глазах читалось потрясение. Антонио же остался с неизменяемым лицом.
– Максимилиан Талино… - прошептала София. – Я помню… газетные статьи… семью, убитую много лет назад…
Я замолчал, вспоминая ту страшную ночь. Кровь, крики, страх… Все это до сих пор стояло перед глазами.
– Да, и я тоже должен был умереть, но стрелок промахнулся и оставил лишь шрам возле сердца.
Я оттянул рубашку и показал на шрам, что находился всего в паре миллиметров от сердца. Шрам был не просто отметиной на теле, а напоминанием о потерянной жизни, о разрушенной семье, о мести, которая стала смыслом моего существования.
София отвернулась, не в силах смотреть. Франческо подошел ближе, внимательно рассматривая шрам. Симоне продолжал молчать, но я чувствовал, как его отношение ко мне меняется. В его глазах я увидел не только удивление, но и сочувствие.
– С того дня Сальваторе взял надо мной опеку, он научил меня драться и стрелять. После того, как все закончилось, я поклялся отомстить, – продолжил я. – Я изменил имя, уехал из города и начал новую жизнь. Я стал Донато Риччи, чтобы никто не узнал меня, в основном чтобы Моретти не знал, что я жив.
– И все эти годы… – начал Франческо, его голос был полон удивления, – ты скрывал от нас правду?
– Я должен был, – ответил я. – Это было необходимо для моей безопасности, для безопасности вас. Если бы Моретти узнал, кто я на самом деле, он бы убил всех нас.
– Но теперь вся полиция знает, кто ты, это может дойти и до него.
– Я знаю, – ответил я. – Именно поэтому я рассказал вам правду. Я не могу просить вас рисковать своими жизнями ради человека, которого вы не знаете. Теперь вы всё знаете. Теперь вы можете принять решение.
Я замолчал, ожидая их реакции. Я понимал, что мой рассказ может изменить все. Они могли отвернуться от меня, испугаться и уйти. И я бы не винил их за это.
Но они остались.
– Мы с тобой, Донато, – сказал Франческо. – Мы прошли через многое вместе. Мы семья. И мы не оставим тебя в беде.
– Мы будем сражаться вместе, – добавил Симоне. – Мы отомстим за твою семью и всё, что сделал Моретти.
София подошла ко мне и обняла меня. В её объятиях я почувствовал тепло и поддержку, которых мне так не хватало все эти годы.
– Мы поможем тебе, Максимилиан, – прошептала она мне на ухо. – Мы будем рядом.
– И как нам тебя теперь называть? Донато или Макс?
– При людях Моретти называйте меня Донато.
– Так точно, босс.
***
Когда наступил вечер, мы подъехали к кафе "Il Tramonto". Из окон лился теплый свет, сквозь который виднелись силуэты посетителей. Мы были одеты в чёрные классические костюмы, выглядя как важные посетители.