Даже в самый мрачный час, когда угроза казалась неминуемой, мы находили в себе силы смеяться. Потому что знали: это наше единство, наша способность находить радость даже в пропасти, и будет тем, что в итоге нас спасет. И в этот момент, среди стен «Ла Скьяватуры», в окружении друзей, я понял: мы были готовы к бою. Но сначала – к празднику.
Глава 20.
Дни, последовавшие за встречей с Изабеллой, тянулись как бесконечная вереница серых будней. Каждое утро я просыпался с тяжестью на сердце, чувствуя себя разбитым и преданным. Мое доверие, словно хрупкое стекло, было разбито вдребезги, и я не знал, возможно ли его собрать вновь. Палермо, казалось, потерял свои краски, а солнечный свет, который раньше приносил радость, теперь лишь безжалостно подсвечивал пустоту внутри меня.
Я спустился на нижний этаж и, открыв неприметную дверь, встретился со своей командой. Мы все трудились больше недели, чтобы выйти на русских, а также придумать план, как нам действовать дальше.
– Донато, – произнесла София. – Мы нашли несколько зацепок по поводу русских. Недавно они вернулись и теперь находятся в Сицилии.
– Где именно?
– В заброшенном городе, – проговорил Франческо.
– Тогда выдвинемся туда сегодня вечером. Сначала попробуем просто поговорить, но нам стоит быть начеку. Франческо и Симоне, вы вдвоём будете в засаде, на всякий случай. Остальные пойдут со мной. А Кьяра и Элеонора останутся здесь.
Они кивнули. Между нами повисло молчание.
– Что с тобой происходит, Донато? – спросил Антонио, прерывая тишину.
– Антонио прав, ты выглядишь не очень, – продолжил Симоне.
– Это как-то связано с тем разговором с Лоренцо? После него ты сам не свой.
Я на мгновение замялся, глядя на их обеспокоенные лица. Они были моей семьей, моими людьми, и скрывать от них правду было нечестно.
– Изабелла, – проговорил я, и это имя прозвучало как отзвук чужой, но теперь такой близкой мелодии. – Она… дочь Винченцо Моретти.
– Cosa?! (Что?!) – воскликнул Симоне. – Ты ведь несерьёзно, да?!
В воздухе повисло напряжение. Имя Винченцо Моретти всегда вызывало у нас смесь страха и ненависти. Он был нашим давним врагом, настоящим монстром, чья власть держалась на крови и страхе.
– Но… как? – прошептала София, ее глаза расширились от недоверия. – Она же… пыталась помочь нам.
– Не знаю, – честно признался я. – Я верил ей, повёл себя глупо и облажался.
Я прислонился спиной к стене.
– Она связалась со мной пару дней назад. Просила, чтобы я пришёл на разговор с ней.
Я посмотрел на их лица, пытаясь уловить реакцию. Симоне выглядел так, словно хотел меня пристрелить. София – как будто увидела призрака. Антонио, как всегда, был спокоен, но в его глазах читалась глубокая обеспокоенность.
– Думаю, тебе стоит с ней встретиться, – сказал Алессандро, обдумывая мои слова.
– Она предатель! – Симоне был явно взбешён таким решением.
– Да, я тоже так думаю. Но сначала мы должны разобраться с этой мелкой мафией.
– Ты прав. Пора взяться за работу, – скомандовал Антонио, смотря на Симоне.
Мы перебрали все возможные варианты, пересмотрели каждый шаг, каждую деталь. План, который мы начали разрабатывать, казался разумным, но что-то внутри меня отказывалось принимать его без полного понимания.
***
Мы подъехали к окраине заброшенного города, когда заходящее солнце окутало его силуэты зловещим багрянцем. Тяжелые пыльные ветра шелестели среди разрушенных зданий, будто шепча забытые истории. Наступала тишина, но эта тишина была наполнена предчувствием беды.
Мы двигались по узким, разбитым дорогам, которые казались частью забытого лабиринта. Каждый метр пути ощущался свинцовой тяжестью. Заброшенный город встретил нас мертвым молчанием. Разбитые окна домов смотрели на нас пустыми глазницами, скрипучие двери безвольно покачивались на ветру, приветствуя призраков прошлого. Песок и пыль покрывали всё, превращая некогда живые улицы в безмолвные свидетельства ушедшей жизни.
Я почувствовал, как напряжение нарастает. Мои люди шли рядом, их лица были сосредоточены, но я видел отблески тревоги в их глазах. Моё собственное сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Мысли о Норе, о её предательстве, смешивались с ожиданием встречи с русскими. Было ли это всё частью одной большой игры? Была ли она пешкой или же сама дергала за ниточки?
Симоне шёл справа от меня, его рука покоилась на рукояти пистолета. Я знал, что он готов действовать, если понадобится. Франческо, осторожный и наблюдательный, держался чуть позади, его взгляд сканировал каждый темный угол, каждую тень. Антонио, как всегда, спокоен и собран, давал команды тихим, деловым тоном.