Это было за гранью. Убить парня, который помог мне, который доверился мне, который хоть и был нашим врагом, но стал для нас почти союзником в этой гнилой паутине.
– Но, Марко… – начал я, чувствуя, как внутри поднимается буря.
– Никаких «но», Донато, – прервал он меня, ставя точку в разговоре. – Таков закон этой игры. Один шаг вперед, другой назад. Ты сделал свой ход, теперь очередь за Веласкесом. Он тоже получил свое задание – избавиться от Энцо, который торговал людьми и скрывался. А теперь, видимо, решил, что и Моретти ему не указ. Придется помочь ему с этим, заодно и нашего парня убрать.
Я почувствовал, как напряжение в машине нарастает. Риццо явно не нравилось мое замешательство.
***
Я вышел из машины, тяжело дыша. Воздух Палермо всегда казался мне густым, но сегодня он был наполнен предчувствием беды. Я посмотрел на своих людей, собравшихся в тени полуразрушенных складов. Их лица были серьезны, но преданы.
– Что случилось, Донато? Выглядишь подавлено, – сказал Антонио.
– Не зря мне не нравился этот план, – проговорил Симоне.
— Слушайте внимательно, — сказал я, и мой голос звучал тверже, чем я ожидал. —
У меня есть план. Я хочу, чтобы вы были рядом, но не вмешивались, пока я не дам команду. В случае чего… если все пойдет не так, как я предполагаю… вы знаете, что делать. Обеспечьте свою безопасность. И будьте готовы ко всему.
– Что за план? – спросила обеспокоенно София.
– Я расскажу обо всём позже.
Они кивнули.
– Мы с тобой, Донато. До конца, – сказал Франческо, подходя ближе.
Я был рад, что у меня была такая команда. Они были моей семьёй.
***
Дом Веласкеса был небольшим, но ухоженным, на тихой окраине города. Словно сам Лоренцо предчувствовал свою судьбу. Я подошел к двери, сердце колотилось как сумасшедшее. Внутри, за накрытым столом, сидел он. Лоренцо Веласкес. Молодой, в своих очках, он выглядел совсем не как опасный преступник. Он выглядел как студент, который просто заблудился в чужом мире.
Он поднял голову, увидев меня. Удивление мелькнуло в его глазах, но паники не было.
— Донато? — спросил он, его голос был спокойным, почти равнодушным. — Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть с Риццо?
Я замер. Слова застряли в горле. Как я мог сказать ему, что я здесь, чтобы убить его? Что Риццо и Моретти решили избавиться от него? Хотя, возможно, он знал обо всём с самого начала.
– Я… – я пытался собраться с мыслями. – У меня есть… важная информация для тебя.
Он кивнул, приглашая меня сесть.
– Ты говорил, что Матео согласился сотрудничать, если мы позаботимся о его безопасности, – начал я, пытаясь выиграть время, ища оправдание, выход. – Он передал мне кое-что.
Я достал из папки, которую я успел спрятать от Риццо, несколько компрометирующих документов на самого Энцо. Это была часть моего собственного плана – показать, что он не сдался просто так.
– С такими данными они скоро найдут его. Неплохо, Донато.
– Знаю.
Веласкес посмотрел на меня, затем на документы. В его глазах не было шока, только холодное осознание.
– Ты ведь пришёл не просто так, – тихо произнес он. – Я думал, за мной пошлют человека раньше. Это было ясно ещё с того момента, как вы выкрали меня.
Он перевёл взгляд на меня, и в его глазах я увидел не ненависть, а скорее усталое понимание.
– Ты здесь, чтобы убить меня, не так ли? – спросил он, и в этом вопросе не было ни мольбы, ни упрека. – Это твое задание?
Я молчал, не в силах ответить. Грудь сдавило тисками, но я быстро переборол это чувство, вспоминая, что он не просто парень.
– Это игра, Донато, – он слегка улыбнулся, и эта раненая, печальная улыбка пронзила меня насквозь. – Игра, в которой кто-то всегда проигрывает. Я знал, что риск велик. Я думал, смогу выйти из нее победителем. Или хотя бы не проиграть так глупо.
Он поднял руку, указывая на стол.
– Есть бутылка апероля. Раз уж нам предстоит… прощаться. Я думаю, мы можем сделать это как подобает.
Я почувствовал, как в внутренностях скапливается тоска. Это было немыслимо. Убить человека, который встретил свою смерть с таким достоинством. Он, который пытался найти выход, который видел во мне союзника… И вот я здесь, палач, несущий ему приговор.
Я взял бутылку, налил себе апероль, стараясь, чтобы рука не дрожала, хотя слезы уже начали жечь глаза.
– Почему ты предложил нам помощь? – спросил я, когда мы подняли бокалы. – Ты знал, что твоя жизнь так закончится.