– Потому что ты был как я, – ответил Веласкес, его взгляд был спокоен. – Загнанный в угол, пытающийся найти выход. Я думал, что мы можем вместе выбраться из этого дерьма. Но, видимо, грязь оказалась сильнее.
Мы выпили. И в этот момент, когда я смотрел в его спокойные, но преданные глаза, я почувствовал, как хрупкая конструкция моей жизни рушится. Это было не просто убийство. Это было предательство. Предательство моей собственной совести, предательство человека, который поверил мне. Пускай он и не был мне близок.
Мои руки дрогнули, когда я достал пистолет. Но я знал, что должен сделать это. Ради мести Риццо. Ради мести Моретти. И, как бы это ни было горько, ради моего собственного выживания, которое теперь больше походило на медленное самоубийство.
– Прости, Лоренцо, – прошептал я, и мой голос сорвался. – Ты был неплохим парнем.
Он улыбнулся. Слабо, печально.
– Не стоит, Донато. Это лишь игра…
Я выстрелил. И в ту же секунду, как эхо разнеслось по дому, я почувствовал, как что-то внутри меня окончательно сломалось. Я перешёл черту.
Выйдя из дома Лоренце, меня уже ждала машина. Я сел внутрь, где меня уже ждал Риццо.
Машина тронулась, унося меня прочь от места, которое стало эпицентром моей душевной катастрофы. Риццо, сидевший рядом, казался воплощением всего того, против чего я боролся, и одновременно – своего рода якорем, который держал меня в этой бездне. Он не задавал вопросов, лишь лениво разглядывал проплывающие мимо пейзажи Палермо, словно ничего особенного не произошло. Но я чувствовал его внимание, его оценивающий взгляд, сканирующий меня на предмет малейших признаков слабости или колебаний.
– Отличная работа, Донато, – наконец произнес он, его голос был ровным, лишенным каких-либо эмоций, что делало его ещё более пугающим. – Всё прошло гладко. Моретти будет доволен.
Он протянул мне пачку сигарет, но я отрицательно покачал головой.
– Он ждёт тебя, – продолжил Риццо, прикуривая сигарету. – Через пару дней. У себя дома. Хочет лично поговорить. И у него есть подарок для тебя.
Эти слова прозвучали как приговор. Разговор с самим Винченцо Моретти. Это означало, что я не просто исполнитель, я – фигура на его шахматной доске, и теперь он решил лично оценить ее потенциал.
– Он уже знает? – мой голос был хриплым, пропитанным усталостью и горечью.
Риццо усмехнулся, выпустив клуб дыма.
– Он знает, что Веласкес больше не проблема. А информация, которую ты добыл… Она ускорила решение. Что еще ему нужно знать? Ты справился. Это главное.
Я отвернулся к окну, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Справился. В его словах была не похвала, а лишь констатация факта. Я выполнил задание, избавился от неудобной фигуры. Но какой ценой? Цена – моё собственное, уже истерзанное, подобие души.
– Ты хорошо держишься, Донато, – Риццо положил руку мне на плечо. — Так и должно быть. В этой игре процветают те, кто умеет отделять эмоции от дела. Ты сделал правильный выбор.
Правильный выбор? Этот мир, где «правильный выбор» означал лишение жизни человека, который доверял тебе? Где истина была столь извращена, что помощь воспринималась как слабость, а доверие – как уязвимость?
– Возвращайся домой, отдохни, – добавил Риццо, словно почувствовав мое состояние. – Тебе это сейчас нужнее всего. А потом… потом будем думать о твоем будущем.
– Будущее. Какое будущее могло быть у человека, чьи руки были запачканы кровью невиновного? Я чувствовал себя отравленным, зараженным этим миром, от которого пытался защититься. И теперь, когда я сам стал частью его, мне предстояло научиться жить с этим. Или сломаться окончательно.
Машина остановилась у дома, что я назвал. Я вышел, ощущая тяжесть каждого шага. Дом был мне незнаком, но я сделал вид, что чувствую себя комфортно. Я вошел внутрь, на столе уже лежал шлем и новая одежда. Переодевшись и дождавшись, пока Риццо уедет, я вышел на задний двор и завёл припаркованный мотоцикл. Выехав на дорогу, я поехал к нашей базе. Воспоминания о Лоренцо промелькнули у меня в голове, но я быстро отбросил их. Сейчас это в любом случае неважно.
Я знал, что встреча с Моретти неизбежна. И что эта встреча станет новым рубежом. Смогу ли я сыграть в его игру, не потеряв себя окончательно? Или это было лишь начало долгого и мучительного падения? Только время могло ответить на эти вопросы. А пока… пока нужно было просто дышать. И ждать. Я почти достиг своей цели и не собираюсь отступать.
***
Спустя пять дней мне пришло сообщение с незнакомого номера. В нём был указан адрес и время встречи.
– Ты уверен, что всё пройдёт хорошо? – спросил Антонио, его голос был немного напряженным. Он всегда был самым осторожным в нашей группе, вторым после меня по уровню осторожности.