– Я ценю ваше доверие, Марко, – произнёс я, мой голос звучал ровно, без тени истинных чувств, что бушевали внутри. – Я готов сделать всё, что потребуется, чтобы принести пользу клану Моретти.
Марко хлопнул меня по плечу.
– Вот это разговор! Ты знаешь, что делать. Завтра утром мы обсудим детали. А теперь… наслаждайся моментом. Все эти… сложности, они никуда не денутся. – Он поднялся, его массивное тело заслонило свет из окна. – Не забывай, Донато. Преданность – это валюта, которую Винченцо ценит больше всего.
Когда Марко вышел, я остался сидеть в полумраке кабинета, в этом роскошном, но пропитанном ложью логове моего врага. Мои пальцы нетерпеливо забарабанили по деревянной столешнице. План. Это слово вновь пульсировало в голове, теперь уже с новой силой, наполненное новой целью. Я не играл роль для Винченцо Моретти. Я играл роль для себя.
Достав из внутреннего кармана пиджака небольшой, старомодный мобильный телефон, я набрал номер. На том конце провода послышался тихий, шелестящий голос Антонио, моего верного союзника, того, кто ждал этого момента, сколь и я.
– Готово? – спросил я, мой голос был едва слышен.
– Готово, Донато. Ждем твоих указаний, – ответил он.
– Начинайте. Действуйте по заранее оговоренному сценарию, – сказал я, мой взгляд устремился в пустоту, туда, где, как я знал, моя семья покоилась в земле. – Время пришло.
Я положил телефон, чувствуя, как внутри меня разгорается огонь. Моретти. Изабелла. Они думали, что играют с наивным мальчишкой. Они не представляли, что этот мальчишка уже давно вырос. Я был не просто выжившим. Я был охотником. И мой план, вынашиваемый восемнадцать лет, наконец-то начинал воплощаться в жизнь. Каждый шаг был просчитан. Каждое движение было частью великой шахматной партии, где я был готов пожертвовать всем, чтобы поставить мат. И Изабелла… о, Изабелла. Я снова думал о ней. Её глаза, всегда полные загадки. Её улыбка, всегда казавшаяся такой искренней. Но я знал. За этой маской скрывалась другая женщина. И её план, каким бы он ни был, теперь столкнется с моим собственным. Игра началась. И я не собирался проигрывать.
Холод стали в моей руке напоминал о цели, ради которой я жил столько лет. Винченцо Моретти. Он вызывал меня к себе слишком часто в последнее время, и я знал, что ни один из этих «вызовов» не закончатся ничем хорошим для меня. Но сегодня было иначе. Пришло время.
Я шёл по коридорам виллы, каждый шаг отдавался эхом в моей голове. Чем ближе я подходил к его кабинету, тем сильнее становилось предчувствие. Внутри что-то неуловимо изменилось. Улицы города, казалось, затихли, но здесь, в самой сердцевине паутины Моретти, царило нечто иное. Почти неестественная тишина. Это было не затишье перед бурей. Это была буря, которая уже началась. Мои люди. Они действовали.
Чем дальше шли шаги, тем явственнее становилось предчувствие, смешиваясь с уже знакомым чувством предвкушения. Голоса, доносившиеся из-за массивной дубовой двери кабинета, были приглушены, но я без труда узнал тембр Дона. И… Изабеллы? Что она здесь делала? Я не ожидал увидеть её нигде, кроме как рядом со мной, в тени, пока вся эта грязь не будет очищена.
Я остановился, прислушиваясь. Слова, которые я разобрал, заставили кровь застыть в жилах, превращая её в ледяную воду.
– …Я устала быть пешкой, отец. Я хочу большего. Весь этот город должен принадлежать мне, и я не позволю тебе стоять у меня на пути.
В голосе Изабеллы звучала сталь, которую я никогда раньше в нём не слышал. Здесь не было ни жалости, ни притворства, лишь холодное, расчетливое желание власти. Моё сердце сжалось, но не от боли, а от внезапной, леденящей догадки.
Дверь поддалась от легкого толчка, и я оказался в полутьме кабинета. Камин яростно пожирал поленья, отбрасывая зловещие тени на стены, увешанные дорогими картинами. Но мой взгляд был прикован к сцене, развернувшейся передо мной.
Изабелла. Моя Изабелла. Она стояла над распростёртым на полу телом Винченцо Моретти. В её руке блестел окровавленный нож. Моретти, отец, мой враг, который уничтожил мою семью, лежал в луже собственной крови, его глаза смотрели в потолок пустым, угасающим взглядом.
Время словно остановилось.
– Изабелла… – выдохнул я, чувствуя, как мир вокруг начинает расплываться. Медленно, мучительно сознание отказывалось принимать увиденное. Не боль, нет, скорее, тяжелое, оглушающее недоумение сковало меня. Она, всегда такая хрупкая и нежная, теперь стояла здесь, прекрасная и смертоносная, с орудием убийства в руке.
Она медленно подняла на меня взгляд. В её глазах боролись слёзы и что-то холодное, чуждое, что я никогда раньше в ней не видел. Это был взгляд хищницы, загнанной в угол, но готовой разорвать любого, кто встанет на ее пути.