Помочь. Ха! Оригинальное слово для того, что она натворила. Никому, кроме Шарлотты, не могло прийти в голову стереть смазку с поршней. Ее «помощь» отбросила Дэра назад по меньшей мере на две недели, а может, и больше — пока теперь он раздобудет новые детали взамен испорченных.
В пустом желудке заурчало. Дэр с трудом волок ноги по темному коридору, понимая, что не может обвинять Шарлотту в том, что она натворила, как бы ему этого ни хотелось. Она просто пыталась помочь, и несмотря на ужас при виде погубленных поршней, сердце Дэра согрелось этим ее искренним желанием.
Может быть, у них все-таки есть надежда.
Бэтсфоум ждал его, и вид у него был таким же усталым, как у Дэра.
— Вроде бы я два часа назад велел тебе отправляться спать?
— О да, милорд, но не могу же я недобросовестно выполнять свой долг по отношению к вам, моему самому благородному и великодушному хозяину…
Дэр устало махнул рукой, останавливая этот поток слов, иначе он превратился бы в пятиминутный монолог.
— Только не этой ночью. Точнее, не этим утром. Просто помоги мне снять сапоги и отправляйся в постель.
Бэтсфоум повиновался, помог хозяину переодеться в полинявший, но все еще элегантный шелковый халат и только после этого сообщил, что с постелью возникли затруднения.
— Какие еще затруднения? — обернулся Дэр, уже взявшийся за дверную ручку. Он едва не падал от изнеможения.
— Случился небольшой пожар, милорд. Ничего серьезного, его сразу же потушили, но огонь успел безвозвратно погубить матрац.
— Пожар. — Дэр помотал головой. Должно быть, он устал сильнее, чем думал. — В моей постели.
Бэтсфоум кивнул.
— В моей постели случился пожар.
Бэтсфоум поставил на место таз для умывания и кувшин.
— В смысле — пламя? В моей кровати? Расположенной далеко от камина?
: — Случай в высшей степени таинственный, милорд, — согласился Бэтсфоум и выставил сапоги Дэра в коридор, чтобы потом почистить их. — Не представляю, каким образом там мог начаться пожар, но факт остается фактом — сегодня ночью ваша кровать непригодна для сна. Я подумал, что вы, возможно, согласитесь переночевать в шезлонге, и с этой целью застелил его простынями.
— В шезлонге? — тупо переспросил Дэр, решив, что он слишком устал и поэтому не в состоянии выяснять, каким образом в его постели начался пожар. — Ты хочешь, чтобы я спал в шезлонге, который короче, чем мне требуется, как минимум на фут?
— Увы, в этом доме нет других кроватей. Разумеется, я готов предоставить вам мою, если ваше сиятельство настаивает…
— Нет-нет. — Дэр отмахнулся от великодушного предложения, взял свечу и вошел втемную спальню. Несмотря на открытое окно, в воздухе все еще висел тяжелый запах гари. Не глядя на пустой нескладный каркас в углу, Дэр направился прямо к небольшом красному шезлонгу, застланному белыми простынями.
— Если мне будет дозволено предложить, — произнес Бэтсфоум, стоявший на пороге гардеробной, — миледи только сегодня утром говорила, какая мягкая и удобная кровать у нее. Я уверен, она с готовностью разделит…
— Спасибо, Бэтсфоум, это ни к чему. Я прекрасно устроюсь на шезлонге. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, милорд.
Дэр упал на шезлонг и с усталым вздохом задул свечу. Бэтсфоум вышел, дверь за ним тихонько щелкнула. Дэр повернулся на спину, потом на бок, пытаясь найти удобное положение. Приходилось лежать согнув ноги под таким углом, что через несколько минут они начинали болеть. Дэр вздохнул, повернулся на другой бок и попытался пристроить длинные ноги на подлокотник шезлонга, но только съехал на сиденье.
— Чем эта штука набита, камнями, что ли? — проворчал Дэр, перекладывая подушку на противоположную сторону в надежде найти такое положение, где ему в тело не впивались бы какие-то острые штуки. Какого черта он вообще купил этот проклятый шезлонг? И кто в здравом уме мог придумать такой дьявольский предмет мебели?
В сознании заплясали образы мягкой, удобной, приветливой постели без комков и углов. В такой постели спит Шарлотта.
Она не будет против, если он тоже туда ляжет. Честно говоря, она скорее всего придет в восторг, но именно этот ее восторг и заставил Дэра снова попробовать найти удобное положение в шезлонге. Уж лучше мучиться от судорог, чем рисковать, ведь она непременно попытается снова его соблазнить. После того случая в карете и целого дня мучительных попыток не думать о Шарлотте Дэр признался себе, что не сумеет больше сопротивляться зову этой сладкой плоти.