Урок первый. Для информации.
1) Рассматривая слово «прости», мы поняли, что если от долга греха мы можем освободиться лишь благодаря прощению, то мы сами не можем удовлетворить его. Среди заслуживающих осуждения убеждений Римской церкви существует мнение, что человеческая власть может внести удовлетворение за грех. Трентский собор придерживается мнения, что Бог может быть удовлетворен, если согрешивший подвергнется наказанию, наложенному осуждающими священниками, и что мы своими собственными делами можем возместить зло, причиненное Богу. По этим утверждениям мы можем судить о сущности католической религии. Они сами намереваются уплатить свой долг Всевышнему по частям и не стремятся, чтобы все они были прощены. Но зачем же тогда Христос учит нас молиться: «Прости нам долги наши», если мы сами можем удовлетворить Бога за то зло, которое причинили Ему? Эта доктрина ворует у Господа Его славу, у Христа – Его заслуги, а у души – спасение. Увы, разве тем самым католики не отрезают локоны, в которых заключена сила? Разве все наши дела не поражены грехом, и разве грех может принести удовлетворение за грех? Эта доктрина делает людей своими же спасителями. Тем более нелепо верить, что послушание конечного творения может удовлетворить бесконечное оскорбление. Грех может быть только прощен, и это четко подразумевает, что мы не можем сами внести удовлетворение за него.
2) Рассматривая слово «нам» («прости нам»), мы поняли, что в основном должны стремиться получить прощение для себя, хотя также должны молиться и о прощении для других. «…Молитесь друг за друга…» (Иак. 5:16), однако прежде всего мы должны просить прощения для себя. Разве прощение другого человека послужит нам во благо? Каждый должен прилагать усилия, чтобы его имя было в списке прощенных. Сын может быть свободен, если свободен его отец, но он не может быть прощен, если прощен его отец; он должен получить прощение для себя. В этом смысле эгоизм вполне законен, так как в данном случае каждый отвечает за себя и должен получить прощение за свои собственные грехи. «Прости нам».
3) Рассматривая слово «наши» («грехи наши»), мы поняли, как справедлив Бог, наказывая нас. Писание говорит «грехи наши»; мы наказываемся не за грехи других людей, а за свои собственные. «Nemo habet de proprio, nisi peccatum. – Никто не имеет ничего своего, кроме грехов» (Августин). Мы ничего не можем справедливо назвать своим, кроме грехов. Наш хлеб насущный мы имеем от Бога, а наши каждодневные грехи – благодаря себе. Грех – это наше личное действие, паутина, которую мы сами плетем. Как же тогда справедлив Господь, наказывающий нас! Мы сеем семена, а Бог заставляет нас пожинать то, что посеяли. Он воздает каждому по плодам дел его (Иер. 17:10). Когда Господь наказывает нас, то мы вкушаем плоды, которые сами привили.
4) Рассматривая слово «грехи», мы увидели, в каком огромном количестве грехов мы виновны. Мы не молимся: «Прости наш грех» как о единственном долге, а о грехах во множественном числе. Перечень наших грехов так велик, что Давид воскликнул: «Кто усмотрит погрешности свои?» (Пс. 18:13). Наши грехи подобны каплям в море и атомам солнца: они превосходят всякую арифметику. Свои долги перед Богом мы не можем ни посчитать, ни выплатить. Это все должно смирить нас, заставить задуматься о том, сколько черных пятен есть в нашей душе, и побудить искать прощения своих грехов.
Урок второй. Увещевание.
Давайте трудиться, чтобы получить прощение грехов, что является основным следствием устава, или завета благодати. «…Я буду милостив к неправдам их, и грехов их и беззаконий их не воспомяну более» (Евр. 8:12). Великая милость – кормить нас, но еще большая милость – простить нас. Земные блага не являются знаком любви Божьей: Он может дать оленину, но не дать благословения; но когда Господь запечатляет прощение, то вместе с этим Он дарует Свою любовь и небеса. «Ты… возложил на голову его венец из чистого золота» (Пс. 20:4). Золотой венец был милостью, но если вы откроете псалом 102, то найдете большую милость: «Он прощает все беззакония твои… венчает тебя милостью…» (ст. 3,4). Быть увенчаным прощением и милостью намного превосходит золотой венец, возложенный на голову. Иисус проявил милость, исцелив парализованного, но когда Он сказал: «Чадо! прощаются тебе грехи твои», то это было больше, чем исцеление этого человека (Мар. 2:5). Больше всего в жизни мы должны стремиться, чтобы наши грехи были прощены, и если чувство греха хоть один раз коснулось совести, то больше всего этот человек будет жаждать прощения грехов. «…Грех мой всегда предо мною» (Пс. 50:5). Это побудило Давида так ревностно искать прощения. «Помилуй меня, Боже… изгладь беззакония мои» (Пс. 50:3). И если бы кто-нибудь подошел к Давиду и спросил его: «От чего ты страдаешь? Что беспокоит тебя? Может, это страх перед стыдом, который придет на тебя и твоих жен? Может, это страх перед угрожающим мечом Божьим, который не отойдет от дома твоего?», то он ответил бы: «Нет, лишь грех мой причиняет мне боль. Грех мой всегда предо мною. И если бы прощение удалило эту боль, то я был бы удовлетворен, даже если бы меч прошелся по моей семье». Когда стрела виновности поражает совесть, то больше всего человек желает вырвать ее с помощью прощения.