— О господи! — шепчет, зевая Устинья Семеновна на голбце, и Любаша торопится уйти в свою комнату, чтобы мать не начала разговора.
С открытыми глазами лежит, закинув руки за голову, Андрей. И молчит. О чем он раздумывает?.. «Скажи, Андрей, мне и не обращай внимания, если я отвечу на твой голос холодно. Ты забываешь, что мама — это не просто лежащий за стеной на голбце человек. Это и боль, и радость, это — сотни промелькнувших в одно мгновение в смутных картинах и образах дней, которые — моя жизнь, мое сознание…»
— Ты не спишь?
Голос Андрея глух — одними губами, не повернув даже головы.
— Нет, — произносит Любаша.
Это слышится ему не сразу. А сколько мыслей пронзает мозг в сотую долю секунды. «Молчишь — не хочешь отвечать? Тебя, Люба, не трогает, что мы, как в душной яме? Вы обо всем с матерью договорились, и ты ждешь момента сообщить мне неприятное».
— Нам надо поговорить…
В ответ ему — снова молчание. «Зачем, Андрей, слова? Я почти убежала, услышав вздох мамы, боясь, что она начнет разговор. И твои слова — о чем? Неужели они вместят то, что ежесекундно вспыхивает и гаснет в голове? Ты разве не догадываешься, что дело здесь не в одних трубах, украденных Григорием? Но я же говорила тебе. А ты — забыл? Нет, не можешь, не должен забывать это: чужой ты в нашей семье человек… Но… Нет, я ни о чем не хочу, не могу говорить, Андрей, я так устала и не знаю, о чем мы с тобой будем говорить…»
— Ну что ж, если ты не хочешь… — слышится тихий подрагивающий голос Андрея.
И снова тишина. «Где ты, сон? Только не надо ни о чем, Андрей, слышишь? Неужели ты не чувствуешь, как все во мне напряженно: не надо, не надо разговора! Так будет лучше, Андрей, и вернее. Ведь я вас обоих люблю — и тебя, и маму… И маму, и тебя…»
Мутное утро уже брезжит за окнами, а двое лежат, молчат и — думают, думают…
Вера позвала Андрея сюда, в комнату комитета комсомола, зная, что здесь сейчас никого нет. Зачем? Конечно же, чтобы отдать ордер на квартиру. Но сейчас оба сидят смущенные, понимая, что не просто ордер получает Андрей, но делает еще один решительный шаг в своей семейной жизни. Ведь взяв ордер, он уже в ближайшие дни обязан будет занять квартиру — один или с Любашей. Один? Нет, Вера знает, что и Андрей на это не решится. Значит, приближается тот самый решительный разговор с Любашей, о котором столько дум у Андрея в последние дни. И не только у него. Вера, хорошо осведомленная о малейших событиях в жизни поселка, догадывается, как круто вот-вот должна повернуться судьба Андрея. Старуха при каждом удобном случае поносит своего зятя, Любаша избегает говорить о нем с подружками по работе, и многим понятно почему: Пименовы считают, что виноват в том, что Григорий попался с поличным, Андрей.
И вот в этот-то момент он и берет ордер на квартиру. Может быть, порвать ему с Любой? Кто его обвинит в бесчестном поступке? Почти никто — в поселке известно, какова из себя Устинья Семеновна Пименова. Но захочет ли это сделать Андрей?
«Нет, этого он не сможет сейчас сделать», — вздыхает Вера и, открыв ящик стола, протягивает Андрею ордер.
— Возьми… И будь решительнее! Мы, девчата, любим решительность. Смелость в мужчине — не последнее качество, Андрей…
Нет, она не настраивает его на разрыв с Любашей. Просто хочет напомнить: иногда и так получается — не идет жена от родителей, и муж, устав от уговоров, вдруг подгоняет к их дому машину, грузит свои вещи и, когда наступает последний момент, прямо спрашивает жену: «Ну, со мной или — здесь? Но и то, и другое — навечно, без метаний!» И жена уходит с ним, заплаканная, но покоренная его решительностью.
Получится ли так у Андрея?
Лицо его задумчиво и печально. Ей хочется сказать ему что-то теплое, задушевное, но нужных слов она не находит. Помедлив, спрашивает:
— С Любой разговаривал о квартире?
— Мельком… Никак не удается поговорить с ней по-доброму, чтобы убедить ее.
— Знаешь что, — оживляется Вера. — Хочешь, я с нею поговорю? Она сейчас на работе?
— Ну да, здесь, — Андрей встает. Он рад, что Вера вызвалась помочь ему, и неловкость первых минут исчезает. И смущение Веры Андрей истолковывает теперь просто: не знала, как начать именно вот этот разговор.