— Не надо, Вася, — торопливо говорит Вера. — Я очень прошу тебя. Дай мне время разобраться…
— Но ведь ясно же! — недовольно хмурится Василий. — В чем ты хочешь разобраться?
— Нет, еще ничего не ясно, Вася, — качает головой Вера. — И я не знаю, смогу ли так скоро сказать тебе, что…
И не найдя в себе сил закончить фразу, Вера машет рукой и шагает к двери.
— Веруська! — окликает ее Василий, но она даже не оглядывается.
12
Встретив Лушку среди сектантов, Леня Кораблев не удивился: он знал, зачем ехали в Корпино. Но, когда выходили из сарая, изумленно застыл, узнав в одном из проходящих мимо братьев Апполинария Ястребова. Тот был все в той же засаленной толстовке, правда, чисто выбрит и трезв.
— Ястребов!
Апполинарий вздрогнул, но сделал вид, что не расслышал окрика Кораблева, и продолжал идти к воротам.
Но Леня нагнал его за воротами.
— Встреча действительно неожиданная! — восклицает он, подавая руку Ястребову. — Вы-то как здесь оказались, философствующий поэт? Или больше пути в жизни не нашлось, как идти рядом с этими полуглупыми фанатиками?
Ястребов опасливо косится по сторонам.
— Боитесь, Апполинарий, что подозрение на вас падет за связь с атеистами? Ну, так отойдемте в сторону, поговорим…
— Что говорить-то? — остро смотрит Ястребов, но отходят с Леней к штакетнику.
— Живете-то где? Здесь или просто в гости приехали? — вопросом на вопрос отвечает Леня.
— Сюда перебрался, — нехотя говорит Ястребов. — С одним старичком проживаем.
— Что-то особой радости в словах не чувствую, Апполинарий. Или отучили сектанты философствовать-то? Небось, и на работу по возможности подговаривают устраиваться. Деньги-то им от рядовых братьев и сестер очень нужны.
— Да нет, не работаю, — отводит глаза Апполинарий. — И с водочкой пришлось завязать.
Конечно, о водке он не случайно вспомнил. Познакомились с Леней они в ресторане, вот и побаивается, как бы этот плечистый шахтер не предложил снова «дерябнуть» по стаканчику. А ему, Ястребову, сегодня нельзя: должен идти к Филарету читать евангелие и беседовать. И так уже заметил кто-то из сестер, что иногда спиртным запахом несет от Апполинария, донесли Тимофею Яковлевичу. Тот с час внушал нерадивому кандидату в братья, к чему приводит сатанинское зелье.
— На счет водки — это полезное дело, — смеется Леня. — Я тоже воздерживаюсь сейчас. Все же погрустнел ты, Ястребов, сразу заметно. Понятно: ведь есть величие несовершенных дел, а случившееся обычно мельче кажется, чем мыслилось раньше. Не того, конечно, ожидал ты… Да и не только ты, а и многие из них, — кивает он в сторону уходящих братьев и сестер. — Поступал бы ты на работу, Ястребов, специальность бы заимел. И тебе польза, и людям…
— Поздновато, милый человек, выслушивать мне советы, — обидчиво отворачивается Ястребов. — Есть у меня и свое мнение. Кстати, — снова смотрит он на Леню, — интересную мыслишку я недавно услышал. Касательно ваших производств, техники и науки… Развитие производств и науки — это явное насилие над природой. Тут ты спорить не будешь, это все марксисты не отрицают. Но человек — тоже частица природы, и причем — немаловажная. Значит, и над собой мы, развивая так называемую науку, делаем насилие. Вспомни всеобщее падение нравов в самых цивилизованных странах. Это, милый мой, хитрая штука — покорять и изменять природу-то. Она умно устроена, безвозмездно ничего не отдаст.
— Что ж, спасение, по-вашему, в натуральном хозяйстве, благословленном поповским крестом? Старо это, Ястребов.
— И вовсе не старо! Всякое действие рождает противодействие — это ж непререкаемая истина! Почему забываем об этом? Результатом всего этого и явится всемирный взрыв. Будет наказан человек за свое безумное увлечение насилием над первозданными силами природы! Будет!
— Уж не священная ли война, Ястребов, ожидает нас в конце концов? Или термоядерная — за чрезмерное увлечение наукой? Не новые мысли. Их американские баптисты втолковывают всем, кто доверится им. Интересно, Ястребов, где вы их вычитали? Не угадал ли я адрес? Ваши общины снабжаются из бруклинского центра, знаю. Но чтобы вы, умный человек, поверили такой чепухе?.. Крепко, видно, обрабатывают вас в секте.
Подошли Вера с ребятами из корпинского горкома комсомола, и Апполинарий заторопился.