Лушку упоминание о жене Филарета тоже волнует. Ей интересно в обычной обстановке рассмотреть свою соперницу, у которой в скором времени она отнимет мужа. Мысль об этом заставляет Лушку держаться спокойнее, с показным равнодушием и независимостью более удачливой соперницы.
— Мир дому сему, — от порога говорит сестра Нина. — Здравствуйте, сестра. И ты, молодица — соперница моя…
Изумленно замирает сестра Ирина, густой румянец бросается в лицо Лушке. Ясно, что не с добрыми намерениями и не случайно появилась здесь Филаретова жена.
Опомнившись, сестра Ирина склоняет голову в приветствии и тут же, суетясь, смахивает подолом юбки пыль с чистого стула.
— С миром, принимаем… Садись, проходи, сестра! Вот уж не гадала увидеть тебя здесь в эту пору! На дворе-то темнеть начинает.
— Муженька решила здесь обождать, — с усмешкой произносит сестра Нина, покосившись на Лушку. — Наведывается, люди говорят, сюда он, да и с ночевкой остается. Не ждала от тебя, сестра, что в доме своем поселишь разврат… Перед богом-то как думаешь ответить, а?
Отводит торопливый взгляд пасмурная сестра Ирина. И лишь когда молчание становится невыносимо тягостным, глухо говорит:
— Сама знаешь, по своей ли воле сделала я это… Филарету перечить…
— Да, ему перечить ты не можешь, знаю. Боишься за деньги, которые дал тебе в бессрочный долг. Голой останешься, если потребует вернуть их немедленно. А я, его жена, могу их от тебя потребовать?
— Что ты, Нина! — испуганно вскакивает сестра Ирина. — Договорились с ним, по-божески чтоб… Когда смогу…
— А смочь ты до смерти не сумеешь, — кивает Нина. — Выходит, просто подарок тебе сделал Филарет? Ладно, об этом я не стану говорить, тут Филарет пусть делает, что хочет. А вот об этой, — посматривает она на Лушку, — надобно бы потолковать… Надолго ты поселилась здесь, девонька?
Лушка пожимает плечами, насмешливо разглядывая жену Филарета. Вблизи она не такая броско красивая. Резкие черты лица, создающие в целом приятную гармонию, теперь, при близком рассмотрении, далеко не безупречны. Нос, к примеру, слегка широковат даже для скуластого лица Нины, вероятно, потому, что некрасиво приплюснут.
— Или решила, что голову Филарету вскружишь? — недобро поблескивает черными глазами сестра Нина. — На это рассчитываешь?
— Хотя бы и на это! — с легкой усмешкой отзывается Лушка. — Вам-то что за дело? Отошли ваши золотые денечки, теперь и другим не мешайте!
— Не мешать? Ха-ха-ха, — неожиданно хохочет нервным смехом сестра Нина. — Да кому мешать-то? Тебе, что ли? Ты же для него — кукла, пустая кукла, поняла? Поиграет и бросит! Первая, что ли, ты у него за нашу с ним жизнь? Одно помни, девонька: не заходи далеко, чтобы животик тебе в наследство не достался. Век ведь мучиться будешь…
— Мое это дело! — покраснев, резко бросает Лушка. — Чего вы-то суетесь, если он вас ни капельки не любит? Да, да, не любит, ясно?
Сестра Нина смотрит на Лушку и безмолвную хозяйку усталым, печальным взглядом.
— Эх ты, глупая… Что ты знаешь о его любви?
— А вот и знаю! — вызывающе говорит Лушка, подумав, что сестра Нина сознательно чернит Филарета, чтобы каким-то образом унизить его.
— Что ж, хорошо, если знаешь, — невесело произносит сестра Нина. — Может быть, на старости-то лет у него и любовное что-то появилось. Придет вот, сразу и решим, как нам быть. Почитай-ка сестра, — просит она хозяйку, присаживаясь к столу, — для успокоения души что-нибудь. Из первого послания святого апостола Павла к коринфянам, там хорошо о любви-то сказано… Не о плотской, — обращается она к Лушке, — а великом даре господнем — любви к ближнему. Одна она дает спасение душе в этом постылом мире, да не каждому уготовано понять сердцем эту любовь…
Сестра Ирина перелистывает назад несколько страниц. По странному совпадению они с Лушкой только что читали строки из этого послания. Но тут они слышат, как гулко хлопают ворота, кто-то проходит в синей полутьме по двору к крыльцу.
— Филарет, — с беспокойством привстает сестра Ирина, но гостья останавливает ее:
— Сиди, продолжай свое дело. И не пугайся, все обойдется без шума. Не первый раз такое…
Она оказывается права. Филарет лишь на мгновение удивленно застывает, увидев жену, потом качает головой:
— Так я и знал… Ладно, Нина, с тобой мы после поговорим, а сейчас оставьте нас вдвоем с ней, — кивает он на Лушку. — Минут на несколько…