— Сейчас лето, в колхозах уборка урожая идет, мы посылаем всех горкомовских лекторов с агитбригадами в подшефный район, — сообщил Никонов. — Будут они там недели три.
Вера была согласна, что на такой большой период времени нельзя сворачивать работу атеистической секции. И почему-то еще тогда подумала об Андрее, как об одном из возможных лекторов. Но вот сейчас…
«Едва ли сумеет он, — думает она, посматривая, как Макурин возится около углепогрузочной машины. — Вот если… Ну да! Что же я о Лене Кораблеве не подумала? Он же кончает вечерний университет марксизма-ленинизма…»
Вера решила после смены поговорить с Кораблевым и пошла, удаляясь от бригады, продолжая осмотр штрека.
Крупная, ручьистая струя резко пульсирует возле самой стойки — там, где забой проходили с неделю назад. Она рождается, булькая, из глубины трещины, откуда то и дело вырываются стремительные тонкие фонтанчики. Бригада отсюда далеко, и прорвись здесь стена — люди оказались бы в каменном мешке, наполняющемся пенистой, сбивающей с ног, водяной коловертью.
— Макурин! Андрей! Живей сюда!
И сразу исчезают все другие мысли, остается только одно: людям угрожает опасность. Вместе с бригадой Вера таскает тяжелые лесины, поддерживает их, пока кто-то из мужчин торопливыми ударами топора подгоняет бревно под нужный размер, помогает навешивать верхняки и снова бросается, размазывая по лицу грязный едкий пот, к небольшому штабельку крепежных стоек, запасенных горняками в начале смены. Изредка Вера видит рядом Андрея, торопливо улыбается ему и снова бежит за лесом со своим напарником.
Видно, кого-то послал Андрей позвонить по телефону на-гора: замаячил огнями вдали, у старого транспортерного штрека, электровоз и замелькали, приближаясь, частые огоньки шахтерских лампочек. Люди подходят по двое, сбрасывают с плеч привезенные стойки. Кое-кто возвращается снова к электровозу, а часть прибывших идет на помощь бригаде.
Веру оттесняют от места, где сплошной стеной устанавливаются стойки крепления, и она шагает к электровозу за крепежным лесом.
— Давай! — командует у штабелька кто-то, и Вера подставляет плечо под тяжелую сырую лесину. Подгибаются от тяжести колени и не хватает дыхания в сдавленной груди, но одна мысль бьется в мозгу: лишь бы не оступиться, не запнуться, донести это, словно из металла литое, бревно туда, где копошатся в перекрестных блестках лампочек люди у стены забоя.
И донесла, с усилием толкнув плечом лесину, когда тот, кто шел позади нее, крикнул:
— Бросай!
Вслед за этим слышит рядом хрипловатый голос Андрея:
— Хватит уж… Заделали стенку.
Вера глядит мимо него на плотную ребристую стену, на несколько метров протянувшуюся по забою, и на миг ей становится даже обидно, что принесенная стойка оказалась сейчас лишней.
— Ты извини, ребята, наверное, не узнали тебя, заставили лес подтаскивать. На-гора у тебя свои дела есть, ты иди, — кивает ей Андрей, голос его мягкий, добрый. — Остатки мы сами доделаем, спасибо тебе…
— А если я здесь, с тобой, хочу быть? — говорит Вера.
— Со мной? — изумленно поглядывает на нее Андрей.
— Шучу я, Андрей, — смеется Вера. — С ним вот мне надо поговорить, — кивает она на Леню Кораблева. — Дело к нему есть…
— Ого, Лешенька, — вскидывается Пахом. — Везет же тебе! Сам комсомольский бог проявляет к тебе интерес. Смотри, осторожней только. Чуть какие личные неурядицы — вызовут тебя на комитет да как вжарят — всех любовниц забудешь.
— Брось болтать, — лениво отмахивается Кораблев.
— Ты, Леня, нужен мне, — шагает к нему Вера. — Зайди, пожалуйста, завтра перед сменой в комитет.
— Ладно, — не сразу отзывается Кораблев.
Дело в том, что завтра перед сменой он, Кузьма и Степан наметили зайти к Сойченко, показать ему составленные ими правила бригадного кодекса, посоветоваться, какие пункты, быть может, упустили.
«Пораньше придется прийти, — решил Кораблев, понимая, что Вера из-за пустяков не станет вызывать его к себе. — И с нею поговорим, — тут же обрадованно подумал он. — С Вяхиревым бесполезно, ему подай инструкцию, а с Верой можно посоветоваться…»
И все-таки на душе у Леонида беспокойно. Помнит он: обсуждение его прогула будет именно в тот день, когда бригада поведет разговор об едином трудовом кодексе.
«Хоть бы быстрей уж», — размышляет Леня и кивает Пахому:
— Айда, поднесем стойку.
Рядом вновь пулеметно застрекотала включенная Андреем углепогрузочная машина.
На-гора бригада выходит позднее всех. Перед самым концом смены опять подозрительно начала сочиться из пласта в выработку вода, и ребята, не сговариваясь, остались помогать пришедшим на смену горнякам из балмашевской бригады ставить сплошную аварийную крепь. Больше часу провозились. Но поднялись на-гора со спокойной совестью: забой оставлен в безопасном состоянии.