— Нелегок путь к господу для нас, грешных, погрязших в грехах и разврате. Лишь тому уготовано блаженство и великая благодать, кто душу свою отвратит от мирской суеты, через страдания и лишения очистится от дьявольских соблазнов и наваждений, зажигающих мерзкие желания в крови. Смирением плоти своей угодна всевышнему будешь, сестра… Ибо спросится там, в вечном царствии, за каждый шаг твой и каждый греховный помысел.
Сестра Ирина — единственная знакомая среди этих пугающе ненормальных людей, и шепот ее успокаивающе действует на Лушку. Но она сердцем чувствует, что шепчущая ей женщина способна быть жестокой и ненавидящей, если с нею не согласиться. («Неужели это только показалось — жгучие, безумные глаза сестры Ирины?»), и Лушка, не открывая глаз, кивает головой в знак согласия, почти не вдумываясь в смысл слов сестры Ирины.
«Скоро ли все это кончится?» — с щемящей тоской думает она и открывает глаза, скосив их в сторону Филарета. И почти в этот же момент в сарай врывается через настежь распахнутую дверь яркий дневной свет.
10
Небольшая группа парней и девушек входит и встает у порога. Сначала на них не обращают внимания, но дверь так и остается открытой, и братья и сестры во Христе один за другим оглядываются на пришедших. Ошеломленно смотрит на них и Лушка: она узнает среди вошедших Веру Копылову и Леню Кораблева из макуринской бригады.
«За мной, за мной!» — проносится в мозгу, и она сжимается, стараясь укрыться от взглядов вошедших за покачивающимися спинами братьев и сестер. Ей почему-то кажется, что среди тех, незнакомых, есть переодетые работники милиции.
Сомнения развеивает шепот сестры Ирины.
— Комсомолия явилась, на спор опять будут нас вызывать. Вон те что-то мне не знакомые, — кивает она на Веру и Леонида.
— Наши они, с шахты, — тихо шепчет Лушка.
— Из вашего города?! — изумленно произносит сестра Ирина. — Ты, случаем, не напутала? Им-то что здесь надо?
Лушка хочет сказать, что их появление каким-то образом связано с присутствием здесь ее, Лушки, но сестра Ирина оглядывается по сторонам и облегченно бормочет:
— Слава Иисусу, хоть Филарет-то успел скрыться от этих нехристей. Могли бы и задержать, у них у всех красные книжки дружинников имеются, вроде добровольных соглядатаев у милиции числятся.
Лушка взглядывает туда, где до этого видела Филарета с супругой, и изумляется: ни рядом с женщиной, ни поблизости — среди молящихся — Филарета нет.
«Наверное, предупредили его, — думает Лушка, втайне довольная таким исходом дела. — Поищите теперь, не глупее он вас…»
— Дьявол! Дьявол! — внезапно раздается вопль, и все поворачивают головы к молодой женщине с искаженным лицом, вырывающейся из рук соседей. Она старается пробиться к дверям, где стоят комсомольцы.
— Дьявол! Дьявол!!!
Скрюченные пальцы худых рук женщины мелькают над головами удерживающих ее людей.
Высокий кудрявый парень из группы комсомольцев кивает своему соседу:
— Помоги им вызвать скорую помощь, — и шагает к столу, возле которого вновь появляется бородатый старец. — Что ж, моления ваши, как я вижу, прервала эта женщина? Боюсь, что сойдет она с ума, а двое детишек ее так и останутся сиротами.
— Бог милостив, не оставим мальцов, — хмуро отвечает бородатый: — Ни один волос с головы нашей не упадет без воли на то всевышнего. Все в силе и власти господней. А уж коль будет так угодно всевышнему, то и все мы — странники в этом мире…
— Почему это всевышнему угодно? — перебивает высокий. — Неужели человек у вас в секте так низко ценится, что не может иметь своих собственных желаний?
— Поспорить желаете, молодой человек? — с неприязнью смотрит на него бородатый. — Так неровня ты мне. Из чужих уст твои знания, а я сердцем, сединами дошел до веры в господа.
И тут неожиданно вперед выходит Леня Кораблев. Он сосредоточенно оглядывается вокруг, видит серые, стертые полумраком лица, потом оборачивается к старику, на лицо которого падает свет из окошечка.