Второе. В основе эффекта АА, с моей точки зрения, лежит, если хотите, «энергетический вампиризм». Более сильные подпитываются за счет бед более слабых. Другими словами, не пьющие дольше и поэтому более благополучные члены обществ АА «заряжаются» от историй неофитов, только вступивших на путь отрезвления и часто еще находящимся в полном дерьме.
Третий фактор близок ко второму. Он включает в себя два компонента: театральный и конкурентный.
Неотъемлемая часть собраний АА – выступления его членов. Помните, у Булгакова сон председателя жилищного товарищества Никанора Ивановича Босого про театр, в котором надо было сдавать валюту? Так вот, у АА происходит нечто подобное. Члены общества время от времени встают и рассказывают, часто не чураясь малоаппетитных подробностей, «страшные» истории алкогольного прошлого, чередуя их рефреном: каким я был и каким стал, как бросил пить. Остальные аплодируют и сочувственно кивают. Я внимательно следил за реакцией окружающих и не мог отделаться от ощущения, что, сочувствие-то хотя отчасти и искреннее, но в удовольствии посмаковать рассказ никто себе тоже не отказывает. Это театральная часть. Отсюда вытекает и конкурентный момент. Сравнивая себя с другими, человек не может не отметить, что он в положении или в худшем, или в лучшем, чем выступающий, а следовательно, начинает стремиться или к достижению лучшего, или к сохранению того, что уже достиг. Важно то, что алкоголики конкурируют с себе подобными, то есть изгоями, а не с приводимыми семьей в пример друзьями детства или родственниками.
Другими словами, для меня и молитвы, и совместное стояние, взявшись за руки, и «Двенадцать шагов» – просто своего рода декорация на сцене. Толку о нее – чуть.
Напоследок должен сказать об АА следующее. Наиболее эффективны группы, где сложился постоянный костяк, а не те, где люди то и дело приходят и уходят. Но, к сожалению, устойчивые группы встречаются не всегда, и они не вечны. Они тоже проходят свою молодость, зрелость, старость и умирание. Так же, как и люди. Сделать с этим ничего нельзя. А поменять одну группу на другую не так просто. Это все равно, что перевести ребенка из одной школы в другую. Учат вроде одному и тому же, а учителя и дети разные. Поэтому алкоголик-абстинент, «привязанный» к определенной группе, в случае ее распада может оказаться «сиротой» и, не прижившись в других местах, запить.
Последний способ лечения – это сочетание в разных комбинациях любых из вышеназванных, хотя никакой убедительной литературы о том, что комбинированное лечение лучше взятого по отдельности, нет. Впрочем, несмотря на распространенность и актуальность проблемы, об алкоголизме на удивление мало серьезных исследований. И поэтому, основываясь на склонности человека верить, что две таблетки против болезни лучше, чем одна, большинство алкоголиков сочетают все возможные конвенциональные и неконвенциональные виды терапии. Но все с тем же успехом, не считая историй типа чудесного воскрешения Лазаря. Не забывайте также, что вне зависимости от обстоятельств треть алкоголиков все-таки не будет пить три года, а пятая часть – и до смерти.
Кстати, о неконвенциональных методах терапии. Со мной был забавный эпизод, когда ко мне за большие деньги и по большому блату привели какого-то якобы профессора, который творит чудеса, потому что умеет воздействовать прямиком на подсознание человека. И поскольку деньги были не мои, а родственников было жалко обижать, я согласился. Не хочу врать, но, помимо всего прочего, мне было интересно, как же этот разодетый хмырь собирается разговаривать с моим подсознанием. Мы остались с ним наедине. Он попросил меня встать неподвижно и закрыть глаза, а после этого начал свистеть. Самым натуральным образом свистеть. Безо всякой мелодии, но и не слишком противно. И так он просвистел минут тридцать. На этом сеанс закончился. Но «профессор» еще попросил меня полчасика полежать успокоиться. Хотя я вовсе не разнервничался. Но, наверно, он полагал, что моему подсознанию нужно прийти в себя после «разговора». Этим же вечером я напился вусмерть.
Для полноты опыта я согласился, чтобы мне посвистели еще один раз. На этом мое подсознание окончательно оглохло. Кстати, не подумайте, что я изначально был настроен против лечения и поэтому оно не подействовало. Наоборот, я никогда не лицемерил, когда говорил, что хочу бросить пить, пока по прошествии лет не понял, что этот ответ точен лишь частично. Но я всегда с открытой душой поддавался на все проводимые надо мной «опыты», если их цель была излечить меня от алкоголизма. Но, простите, свистеть мне и утверждать, что говоришь с подсознанием, – это уже слишком.