Но в данном случае речь, видимо, идет о наследственной памяти. То есть то, что человеку приходится в каждом поколении учить заново, в природе может передаваться генетически. По-видимому, и в таком пустяке, как наследственная память, природа человеку тоже отказала. Поэтому, очевидно, ни слонам, ни бегемотам, ни крокодилам, ни прочим тварям божьим не нужно держать штат учителей, чтобы обучать молодняк слоновой или крокодильей таблице умножения.
В начале статьи я высказал далеко не оригинальное предположение, что человек, как, вероятно, и другие живые существа, обладает двумя уровнями мышления. Первый практически постоянно находится в состоянии активности, это «соображалка»: ситуационное мышление живого существа, которое служит единственной цели – выживанию и адаптации к внешней среде. Оно изначально утилитарно. Второй уровень – загадочная «думалка», скорее затрудняющая, а не облегчающая жизнь тем, кто чрезмерно ею пользуется. Как в поговорке «если ты такой умный, так что же ты не богатый». Мышление на уровне «думалки» бесцельно, служит не решению задач повседневной жизни, а скорее созданию бесконечной цепочки вопросов, на которые нет и не может быть точных ответов. А запутавшись в паутине вопросов, человек в конце концов сдается. Кто раньше, кто – позже, и, изменив потребностям своей «думалки», заменяет собственное мышление ссылками на «авторитетные» источники. А ими могут быть кто и что угодно. От священных книг до командира взвода. Цели «думалки» абстрактны, ее сущность – это мышление ради понимания. А последнее не приносит ничего, кроме разочарований и редких мгновений собственного удовлетворения. Так зачем же копья ломать? Понимание, и только оно одно, – цель и конечный продукт деятельности «думалки». Естественно, что «соображалка» и «думалка» работают во взаимодействии, но последнее не является непременным. Решение головоломных математических задач не обязательно приведет к открытию какого-то нового математического закона, а какая-нибудь новая философская концепция существования мира скорее всего так и останется на бумаге, доступной пониманию нескольких специалистов.
А какое это имеет отношение к разумности или неразумности иных, помимо человека, существ? С моей точки зрения, прямое, потому что исключает возможность взаимопонимания на более глубоком, чем «подай-принеси» уровне отношений. «Соображалка» «нелюдей» приспособлена, с точки зрения скорости работы и реакций, потребностям конкретного существа, а человек в этой системе выступает только как фактор внешней среды, к которому приходится приспосабливаться. «Думалка» же «нелюдей» вообще находится вне сферы нашего разумения, потому что для того, чтобы понять философию мухи, нужно быть мухой.
Кстати, о мухах. Вы когда-нибудь задумывались, отмахиваясь от этих назойливых насекомых, почему в полете они совершают так много бессмысленных движений из стороны в сторону? Опять инстинкт? Инстинкт чего? В большинстве случаев разозленный человек или, скажем, корова слишком медлительны, чтобы представлять опасность для мухи, так зачем же она в полете дергается туда-сюда? Ведь любой процесс требует затрат энергии. Получается, что муха зря расходует силы? А может, она передает или собирает информацию на каком-то недоступном нашему пониманию уровне? Или пишет какими-нибудь феромонами мушиный трактат «О роли двуногих в сохранении популяции навозных мух»?
Но ведь очевидно, что человек, а не другие существа господствует на планете. Он создал цивилизацию, научился лечить болезни, полетел в космос, скажете вы. А факты трудно оспаривать.
Но человек создал не цивилизацию, а тот же муравейник. Только на своем человеческом уровне. И в соответствии со своими «инстинктами» продолжает этот муравейник развивать и укреплять, пока, как и всему, тому не суждено будет разрушиться.
Существует бросающаяся в глаза странность в степени развития разных человеческих популяций. Вряд ли некий антрополог рискнет заявить, что мозг ребенка, родившегося в каком-нибудь до сих пор живущем примитивными охотой и собирательством племени, отличается от мозга ребенка европейца. Ни у кого не вызывает сомнения и то, что малыш дикаря, выращенный и воспитанный, скажем, в Лондоне, может стать таким же «кокни», как и другие, или же, если будет хорошо учиться, профессором Оксфорда. Но причина разницы в степени развития народов, при которой одни идут по пути создания технической цивилизации, цель которой – подчинение природы интересам человека, а другие, наоборот, сохраняют патриархально примитивные, но гармоничные взаимоотношения с природой (хотя обычные признаки «цивилизации» у них тоже присутствуют), совершенно непонятна. У «примитивных» народов есть своя религия, эпос и представление о мире, есть простейшие орудия труда и средства охоты, но почему-то их «соображалка» словно спит, они не занимаются изобретательством и не прогрессируют. Потому что не клюнул жареный петух? Или же «инстинкт» создания цивилизации не является основополагающим и доминирующим, а только одна из возможных форм адаптации?