С течением времени человек психологически и физически начинает понимать неизбежность смерти, бренность своего тела. Это период активности инстинкта самоуничтожения, который в прямом смысле слова на органном уровне начинает выполнять свое предназначение. Происходит то, что называется старением. В компенсацию ему начинает активизироваться и инстинкт самосохранения, и человек начинает бредить идеями здорового образа жизни, ходить в спортзал и пить биодобавки. Но от смерти не убежать, не упрыгать, не уплыть. Не избежать ее с помощью «укрепляющих» таблеток или сбалансированного питания.
Если вы не хронический больной, нуждающийся в постоянном лечении, а просто сторонник активного, «научно обоснованного» здорового образа жизни и питания, то статистически в результате ваших усилий вы сможете прожить лет на пять дольше других обычных, не страдающих болезнями людей. Но помните, что эти пять лет вы, по сути, просидели за тренажером, пробегали на стадионе или в парке, проплавали в бассейне. А мне, знаете, жалко тратить несколько лет на приседания со штангой. А сколько вы упустили в жизни из-за того, что питались правильно? Я уж не говорю о других ограничениях, которые вы наверняка ради «долгой» жизни соблюдали.
Вряд ли кто-то попытается опровергнуть утверждение, что наступление смерти не нужно ускорять, и то, что ее боятся все, включая тех, кто утверждает обратное. Это нормально и правильно. Но нельзя и посвящать жизнь тому, чтобы ее отсрочить. Это биологически бессмысленно, а, возможно, и вредно для самого человека. Мы не знаем, что будет с нами после смерти. И боимся этого. А потому люди, не имея ответа на вопрос «а что потом», разделились на уровне веры на тех, кто верит, что после смерти жизнь индивидуума продолжается в иной, неважно какой форме, и тех, кто считает смерть окончательным финалом. Я не знаю, какой ответ правильный. Можно подбросить вверх монетку и решить. Но могу выразить свою субъективную точку зрения. Мне неинтересно чувствовать себя только звеном пищевой цепи. Жить ради того, чтобы есть, спариваться и тем или иным способом «мутить воду», чтобы запомниться своим соплеменникам, скучно. Первые две цели – вообще чистая физиология, а историческая память человечества коротка и случайна в своем выборе. Через сто лет мы все останемся фамилией на могиле, и не более того. Так что же в этой жизни такого хорошего, чтобы бороться за ее бесконечное продление?
Я понимаю, что человеку хочется оставаться молодым, бодрым и активным, в состоянии, когда можно полноценно наслаждаться всеми прелестями жизни, но ведь это только этап существования. И проблема даже не в том, что медицина не научилась длительно поддерживать хорошую физическую форму, а в том, что беспомощна перед неуклонным старением мозга. То есть нашей «соображалки» и «думалки». Медицина продлевает старость, и не более того. И как бы не молодились мужчины и женщины, тратя деньги на то, чтобы выглядеть более юными и соответственно себя вести, они никогда не обманут по-настоящему молодых, для которых они просто молодящиеся старики. Старые дурни. Нужно ли за такую «долгую» жизнь бороться? Если ты – только звено пищевой цепи, так не загораживай проход, освобождай дорогу молодым.
А если смерть – это не конец? Неважно, как вы представляете бытование после смерти, в религиозном или каком-либо другом варианте. Важно другое. Вы в любом случае – этап развития жизни, существующей в различных формах. Представьте, что вы – гусеница, а смерть – это переход гусеницы в бабочку. Разве вы хотите быть только гусеницей и не стать бабочкой?
Какое это имеет отношение к разумности человека и других существ, спросите вы. Для меня прямое. Чудовищная амбициозность человека и противопоставление им себя силам природы не могла не отразиться и на отношении к смерти. Даже зная, что perpetuum mobile невозможен, человек пытается его изобрести так же, как пытается победить смерть. А она – не наказание, а избавление от беспомощного прозябания старости, а также страданий и болезней, сопутствующих жизни в процессе борьбы за существование. И, вероятно, с философских позиций отношение других живых существ к смерти отлично от человеческого. Они не ищут ее, но принимают со смирением, возможно, понимая, что это не конец. Не следует забывать, что человек как вид с филогенетической точки зрения по сравнению с другими видами – младенец с соской. И то, что на уровне его «думалки» ему кажется сверхновым и оригинальным, для других существ – своего рода детская болезнь. Концептуальная «свинка».