Хотя мы используем такие слова, как «достижение», «желание» и «молитвы устремлённости к просветлению», в конечном счёте мы не обретаем просветление из некоего внешнего источника. Более правильно было бы говорить об обнаружении просветления, которое всегда было с нами.
Просветление – часть нашей истинной природы. Наша истинная природа – словно золотая статуя. Однако она всё ещё остаётся под слоем глины – нашими загрязнениями и неведением. Поскольку неведение и эмоции не являются неотъемлемой частью нашей природы, как глина, в которой отливали статую, не является её частью, то мы вправе говорить о таком понятии, как «изначальная чистота». Когда разбивают глиняную форму, статуя предстаёт во всей красе. Когда устранены омрачения нашего ума, истинная природа будды обнаруживается во всём её совершенстве. Но важно понимать, что природа будды – это не какая-то Божественная, независимо существующая душа или иная «сущностная субстанция».
ТАК ЧТО ЖЕ ЭТО ТАКОЕ?Для нас может оставаться непонятным, что же такое просветление, если это и не счастье и не несчастье? Как появляется просветлённое существо и как оно действует? Что значит – обнаружить свою природу будды?
Когда мы встречаем эти вопросы в буддийских текстах, то обычно там даётся такой ответ: это выходит за рамки наших представлений, невыразимо и неподвластно мысли. Вероятно, многие неверно истолковывают такой вывод как хитрый способ уйти от ответа. Но на самом деле это и есть ответ. Наша логика, языки символы настолько ограниченны, что мы не способны по- настоящему выразить даже нечто такое земное, как чувство облегчения: нет таких слов, чтобы в полной мере передать другому человеку своё ощущение облегчения. Если даже квантовые физики затрудняются подобрать термины, чтобы выразить свои теории, то как же мы можем надеяться найти слова для описания просветления? Пока мы остаёмся в своём нынешнем состоянии, где используется лишь ограниченный объём логики и лингвистических средств и где мы остаёмся в плену эмоций, мы способны лишь вообразить, на что может быть похоже просветление. Но иногда, благодаря усердию и логическим выводам, мы можем получить некое приближённое представление, так, видя дым, поднимающийся на горной вершине, мы догадываемся, что там горит огонь. Используя то, что есть в нашем распоряжении, мы начинаем видеть и признавать, что омрачения возникают в силу определённых причин и условий, которыми мы можем управлять и которые в конечном итоге мы можем устранить. Представлять в уме отсутствие в нас загрязнённых эмоций и всего негативного – это первый шаг к пониманию природы просветления.
Допустим, вы страдаете от головной боли. Ваше непосредственное желание – избавиться от неё, и это возможно, поскольку вы понимаете, что головная боль не является неотъемлемой частью вашего существа. Затем вы стараетесь определить причину головной боли, например недосыпание. После этого вы применяете нужное средство против головной боли, например, принимаете аспирин или ложитесь вздремнуть.
В своей первой проповеди, произнесённой в Варанаси, Сиддхартха учил следующим четырём шагам, известным как Четыре благородные истины: осознай наличие страдания, откажись от причинстра дания, ступи на путь к прекращению страдания, знай, что страданию можно положить конец. Возможно, некоторые удивятся, зачем Сиддхартхе нужно было говорить: «Осознай наличие страдания». Но действительно ли мы достаточно умны, чтобы осознавать, что страдаем? К сожалению, только когда боль достигает высшей точки, мы понастоящему осознаём, что это и есть мучение и страдание. Трудно убедить того, кто с наслаждением поедает мороженое, что он страдает. Но потом он вспоминает предупреждение своего врача, что ему необходимо снизить у себя уровень холестерина и похудеть. И если вы внимательно проанализируете это мнимое удовольствие, начиная с того времени, когда только появилось желание полакомиться мороженым, и заканчивая беспокойством по поводу ожирения и холестерина, то вы поймёте, что всё это время было достаточно тревожным и беспокойным.
Довольно легко согласиться, что такие эмоции, как гнев, можно сдерживать с помощью подходящего средства, допустим в течение одного дня, но трудно поверить, что эмоция может исчезнуть навсегда. Если мы можем представить, что человек частично избавился от гнева и обычно кажется спокойным и невозмутимым, мы можем сделать следующий шаг и представить такого человека, который надолго устранил гнев. Но как ведёт себя че ловек, преодолевший все эмоции? У того, кто склонен к слепой вере, может создаться впечатление, что такой человек – это некое покорное существо, сидящее скрестив ноги где-то на облаке. Однако скептики могут подумать, что, безответный и бесчувственный, он по характеру своему на верняка напоминает овощ… если вообще такой человек может существовать.