— Надеюсь, — сказал он, — что вы постараетесь чувствовать себя как дома.
— Постараюсь, — сказал я, понятия не имея, о чем мы на самом деле говорим, и снова почувствовал, впервые после смерти матери, острую боль сиротства.
Во время учебы в аспирантуре я нуждался, но не голодал и не мерз, у меня было пристанище. Впереди меня ожидало блестящее будущее с достойной работой и заработком. Но мне никто не помогал, мне не на кого было опереться. За небольшое покровительство я был бы благодарен и не обиделся бы на это. Ничуть не обиделся бы. Был бы очень благодарен. Жалкий глупец.
Я не помню, что сказала Сара, как она объяснила свой уход, но это было вежливо и незаметно. Она стояла около отца, потом подошла ко мне, коснулась меня тыльной стороной ладони и ушла, оставив после себя запах чистоты. Кажется, она пообещала вернуться сразу же после того, как сделает то, что она якобы должна была сделать. Я был отличной марионеткой — слишком вежливый гость, слишком откормленный гусь, слишком поглупевший от любви, чтобы протестовать. Последующая очень неприятная беседа между отцом Сары и мной длилась не больше пятнадцати минут. Когда пятнадцать минут прошли — мы как раз окончили разговор, и я чувствовал себя так, словно меня прожевали и проглотили, — Сара, будто по часам, довольно шумно прошла по коридору, чтобы подготовить нас к своему приходу. Она весело впорхнула в комнату, ожидая, как я полагаю, найти нас обнимающими друг друга, что указывало бы на нашу взаимную и мужественную привязанность. Она казалась такой красивой, такой возмутительно невинной, что ее вид был словно разрыв сердца, словно контрольный выстрел в голову.
— Привет, — сказала она, прежде чем правильно понять происходящее. — Вы по мне скучали?
Ниже я привожу практически дословную реконструкцию моей беседы с отцом Сары. Я намеренно не перебиваю его ремарками, указаниями на жесты и действия — ради точности, а не для простоты изложения. Во время нашего разговора не было ни действий, ни жестов. Чтобы нам не пришлось перекрикиваться из разных концов комнаты, по приглашению отца Сары я подошел ближе. Трудно поверить, но мы стояли, как дуэлянты, на расстоянии пяти или шести футов друг от друга, и обменивались репликами.
ОН: Так. Я рад, что у меня есть возможность поговорить с вами. Без Сары.
Я: Хорошо.
ОН: Предпочитаете присесть?
Я: Нет. Мне и так удобно. Спасибо.
ОН: В подобных ситуациях я люблю говорить напрямую.
Я: Прошу вас.
ОН: Вы — аспирант университета. Я прав?
Я: Аспирант первого года обучения. Все верно.
ОН: Математик.
Я: Да.
ОН: В настоящее время вы — кандидат на соискание докторской степени.
Я: Нет. Докторская степень меня не интересует. Я не очень-то люблю математику, откровенно говоря.
ОН: Значит, вам достаточно степени магистра.
Я: Я так и предполагал. Да.
ОН: Вы собираетесь преподавать.
Я: Да.
ОН: Преподавать на каком уровне?
Я: В средней школе. По крайней мере, таковы мои планы на сегодняшний момент.
ОН: Хорошо. Если преподаватель хорош, он хорош на любом уровне.
Я: Наверное, вы правы. Я не думал об этом.
ОН: Сара сказала мне, что вы из Нью-Гемпшира.
Я: Да.
ОН: Вы там родились?
Я: И вырос.
ОН: В какой части Нью-Гемпшира?
Я: В западной. Недалеко от Вермонта. Это маленький штат. Вы бывали в Нью-Гемпшире?
ОН: Не бывал.
Я: Прекрасное место.
ОН: Не сомневаюсь. Ваших родителей нет в живых, это правда?
Я: К сожалению. Отец умер, когда я был маленьким. Мама умерла на прошлый День Благодарения.
ОН: Я соболезную вашей утрате.