Мы не разговаривали. Как будто нам велели хранить молчание, или мы заранее договорились не произносить ни слова, хотя это было не так. Я повела их вверх по лестнице, в комнату для гостей, которую подготовила для клона. Я застелила кровать чистыми простынями, надела на подушки чистые наволочки, освободила ящики в крашеном комоде, даже поставила на ночной столик вазу со срезанными цветами. (Господи, что я делала?) В комнате с задернутыми шторами горел только ночник в виде ангела, который я включила в розетку на стене возле комода. Это был ночник моей дочери. Это была ее комната. Водитель, который нес клона, наклонился и с помощью более высокого мужчины свалил свою ношу на кровать, поверх постельного белья. Я не успела и слова вымолвить.
Наконец-то я получила возможность как следует рассмотреть клона. Мы полагали, что ежедневная униформа клонов разработана с таким расчетом, чтобы не отличаться от современной повседневной одежды, какую носят в городах и деревнях, граничащих с Отчужденными землями. При необходимости одежду меняют, чтобы не отставать от тенденций местной моды. (Мы в Айове лет на десять отстаем в этом плане от жителей океанского побережья.) Это делается на случай, почти невероятный, если клон окажется за пределами Отчужденных земель: внешне нельзя будет понять, что перед вами клон. Я не знаю, в какой одежде его нашли. В тот момент, когда его внесли в мой дом, наш клон — твой клон — выглядел как обычный двадцати летний деревенский юноша из Айовы в середине лета. Голубые джинсы, белые носки и белые кроссовки, совершенно новые. Кто-то надел на него белую хлопковую футболку, единственной странностью которой были длинные рукава — как я понимаю, чтобы закрыть код с внутренней стороны его левого предплечья. Его вымыли и, кажется, даже подстригли. У него были короткие волосы. Он был чисто выбрит. Ногти чистые и подстриженные. Глядя на него, вам бы никогда в голову не пришло, что вы смотрите на клона.
Я сразу поняла, что это ты. Твой клон. В тот миг, когда увидела его на кровати дочери, я его сразу же узнала. Я смотрела на тебя. Это был ты, Рэй, чуть более мощный, чем я помнила, более широкий в груди, с более худым лицом, но это был именно ты. Я постарела, как и все, а ты остался точно таким, каким я знала тебя сорок пять лет назад. Я знала тебя только тогда. Я не видела, как ты взрослеешь. Поэтому я ни в коем случае не могла тебя ни с кем спутать. Это был ты. Меня это шокировало, привело в замешательство. Ужасно. В тот миг, когда я тебя узнала, меня внезапно переполнило горе. Я горевала обо всем, что потеряла, и почувствовала это, увидев тебя молодым. Время сжалось. Как будто внезапно, увидев тебя, я снова потеряла мужа. Как будто у меня не было ни мужа, ни детей. Я сразу застыдилась своего возраста, того, насколько старой я выгляжу, и какими глазами ты станешь смотреть на меня. Я вдруг разозлилась на тебя за то, как молодо ты выглядишь. Я тебе позавидовала. Но я не сердилась на то, что у тебя есть клон. Я сержусь теперь. Я разочарована. И не удивлена. В тот миг, глядя на тебя, я вдруг почувствовала, что ужасно истосковалась по тебе. Почувствовала себя виноватой из-за этого, как предательница. Прошло две недели, а я до сих пор потрясена.
Должно быть, я побледнела или охнула. Высокий мужчина взглянул на меня.
— В чем дело? — спросил он.
Спросил довольно вежливо.
— Я его знаю, — сказала я.
— Вы его знаете? — переспросил он.
— Я знаю, кто это.
— Это клон, — сказал он.
— Да.
— Вы имеете в виду, что знакомы с оригиналом?